Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

— Куда ты спешишь, иди ко мне, — пропела она протяжно.

Голос её разом потянул к себе и заставил остолбенеть. Федьке захотелось броситься наутёк, но ноги вросли в землю и не слушались. Он стоял и не мог отвести от неё взгляда, и чем дольше смотрел, тем гуще делалась тяжесть в затылке, словно голову ему медленно затягивало теплым илом. Девушка качнулась в его сторону, плавно и неторопливо, уверенная, что добыча никуда не денется.

Капля рванулась откуда-то снизу, Федька даже не успел разглядеть, откуда именно.

Она взвилась с пронзительным визгом, на лету вытянулась в тонкую дрожащую струю и вспыхнула так ярко, что чёрные стволы вокруг разом выскочили из темноты.

Струя хлестнула девушку поперёк груди тугим водяным жгутом. Девушку сбило с места и швырнуло спиной на берёзовый ствол, и ласковый напев оборвался злым шипением. Тяжесть в Федькиной голове лопнула и пропала. Он пошатнулся, схватил ртом холодный воздух и снова ощутил под сапогами твёрдую землю.

Додумать, что случилось, он не успел.

Сбоку, из темноты, к нему метнулась вторая.

Федька её раньше не заметил, потому что не мог оторвать взгляда от первой. Эта была тощая и высокая, с длинной шеей и острыми плечами. Двигалась она быстро и беззвучно, как змея в траве. Рука с когтями уже летела ему к горлу.

Он не успевал. Федька понял это всем нутром, как понимал под водой, что воздуха в груди не осталось и пора всплывать.

Руки сами вскинулись навстречу удару, в бессильной попытке его отклонить.

Стихия ответила раньше, чем он успел что-то сообразить. Перед самыми его ладонями воздух загустел и вспух тугим горбом сжатой воды.

Когти ударили в этот горб и отскочили, как от туго натянутой пленки. Тощую развернуло и отшвырнуло назад. Она покатилась по берегу, плюхнувшись в камыш.

Федька смотрел на свои ладони, словно не узнавал их.

Он этого не делал. Стихия ответила сама, без его приказа, будто услышала опасность прежде, чем он успел о ней подумать.

Огонёк Капли уже метался у дальнего края поляны и звал прочь, к воде. Федька кинулся за ним, не оглядываясь на обеих женщин, оставшихся на земле.

Мокрые ветки на краю поляны хлестнули его по лицу, он продрался сквозь них напролом и вывалился на открытый песчаный берег.

Озеро светилось.

Свет поднимался откуда-то из глубины, ровный и холодный, без единого блика, и от этого чёрная вода казалась не водой, а толстым мутным стеклом, под которым зажгли фонарь. Посреди этого мёртвого сияния, по горло в озере, стояла третья.

Над поверхностью торчала одна её голова с гладко зачёсанными тёмными волосами. Вода вокруг неё горела ярче всего, словно сама женщина и была тем фонарём, опущенным на дно.

И тогда в голове у Федьки впервые за всю ночь раздался не визг, не бульканье, а голос. Ясный и отчётливый, хоть и срывающийся на грани слышимости.

«Останови её!».

Капля прижалась к его ноге. Полупрозрачное тельце её напряглось и подрагивало, свечение шло рваными толчками, и Федька понял, что это её голос наконец дотянулся до него по настоящему.

Вот только как остановить женщину, он не знал.

Лезть в воду было нельзя. Учитель запретил прямо, без оговорок, да и Федька своими глазами видел днём, как это озеро сожрало его разведчика. Нырять он умел лучше всего на свете, и именно нырять было сейчас нельзя.

Он застыл в растерянности, которая быстро сменилась на мрачную решимость. Федька оглянулся вокруг, в поисках камня или палки, чего-то, что можно будет бросить вперёд. Остановить, значит отвлечь. Точнее, обратить внимание на себя.

Что будет после, когда женщина из озера заметит его, или когда её жуткие подружки на берегу опомнятся, Федька не думал. Старательно не думал, даже прогоняя из головы всякие мысли о том, что случится «после». Сейчас у него в голове была только одна задача.

Но ни веток, ни камней на берегу как назло не находилось. Глубже, в лесу они наверняка были, но бежать туда на поиски, означало терять драгоценные секунды. Да и как искать что-то в полной темноте, Федька не знал.

Зато вспомнил, что умеет творить сам. Из воды.

К опасной воде озера он не сунулся. Та не откликалась и даже ощущалась жутковато. Зато на прибрежной траве уже выпала роса, и этих скудных, но честных капель ему оказалось достаточно.

Федька свёл ладони перед грудью и потянул в них энергию. Между пальцами набух холодный комок. Федька стиснул его, придавая форму, и швырнул над водой.

Комок сорвался с ладони, пролетел половину пути, растерял очертания и рассыпался в воздухе мелкими брызгами. Точно так же когда-то разваливался его первый кособокий грузчик, в которого он вложил форму, но не смог удержать.

Федька сжал зубы и слепил другой.

Этот он держал крепче и не давал растечься, и комок вышел кривой, с одного бока толще другого, зато плотный и увесистый, словно слепленный зимой снежок. Федька размахнулся от всего плеч, и пустил его над тёмной гладью.

Снаряд прилетел женщине точно в затылок и лопнул, расплескавшись по её волосам.

Женщина вздрогнула.

Она встняхнула головой и начала оборачиваться, медленно и неохотно, впервые отрывая взгляд от середины озера. Сияние над водой сбилось, дрогнуло и пошло неровными волнами.

Федька стоял на песке и тяжело дышал. Что творилось в глубине, он не знал. Но впервые за всю эту ночь он не чувствовал себя бесполезным столбом на пустом берегу.

* * *

Я висел в кипящей темноте, и меня переваривали.

Со стороны, должно быть, выглядело скверно, но здесь в глубине не было никого, кто мог бы смотреть на меня со стороны. Не лучшая из идей, что приходили мне в голову, но и далеко не худшая.

Бить заклинаниям я перестал. Озеро уже доказало, что мою энергию попросту проглатывает и не замечает.

Колотить в закрытую, дальше мог бы только тот, кому опыт ещё не намекнул, что упрямство и тупость порой неотличимы.

Поэтому я расслабился, повис тряпкой в жгучей жиже и держался за единственное, что во всём этом озере меня интересовало.

За тонкую упругую нить, натянутую где-то в глубине, словно поводок, на котором кто-то невидимый держал это чудовище. Ту самую чужую волю, на которую я наткнулся, когда снял щит и позволил себя сожрать.

Кислота разъедала тело ровно и неторопливо, без всякой злости. Боль я отодвинул в самую глубину сознания и ждал. Весь мой