Путь в пустоте - Данила Скит

— Ты не можешь этого знать. Знает только Эсхекиаль.

— Ты ему так доверяешь?

— Он проявил всех, кто находился на этом корабле, а теперь время зачистки. Эсхекиаль видит вещи, которые не видим мы, так что да — я ему доверяю и выполню все его приказы, не задавая глупых вопросов.

— Глупые, значит? — Ашера спрыгнула с панциря, поскользнувшись и чуть не упав. Химера опустилась на брюхо и затихла, вытянув длинную шею по полу. — Я не собираюсь прятаться за щитами на верхнем ярусе, как трус.

— Мы пойдем не наверх, в отдел гидропоники, ляжем в капсулы.

— Зачем? Мы боевой блок, а не инженеры.

— Эсхекиаль так сказал.

— Я подчиняюсь Марку, а он приказов таких не отдавал. Старик сам не понимает, что творит. Нужно собрать всех, кто еще остался жив и дать отпор. Пассажиры в безопасности, пока работают щиты, но скоро они захотят пить и есть, кто тогда им поможет?

— Прояв…

— Ты и в сортир не можешь сходить без его приказа? — вспылила Ашера, ударив кистенем по воздуху, словно хлыстом. — Треть наших мертвы, треть без сознания, а у остальных нет шансов! Ты вообще думал, почему он кладет тебя в капсулы?

— Чтобы защитить выживших, пока он делает зачистку без нас.

— Нет. Он уже похоронил всех нас. То же самое было с Эрнестом. Слышишь?

— Ты сейчас говоришь какую-то ерунду.

— Он не скорбел по нему и не пришел на похороны. Почему? Мы для него всего лишь расходной материал.

— Не стоит бросаться обвинениями, о которых ты будешь потом жалеть, — предостерег ее Нэввид.

— Нет, ты не понимаешь. Он не верит в нас, не верит, — Ашера дышала часто, будто у нее сейчас случится истерика. — Если Эсхекиаль в нас не верит, что еще остается? Никто нам не поможет, кроме нас самих. Иди и выполняй приказы, а я не буду!

Он мог остаться стоять здесь и продолжать уговаривать ее, мог бы подобрать аргументы, чтобы доказать правоту Проявителя, только вряд ли она послушает. Эсхекаиль ведь действительно записал их в допустимые потери. Бросить "красных" Ашера даже не подумает. Слишком взвинчена, слишком обижена на храмовника и слишком радеет за своих. Что живых, что мертвых. Нэввиду тоже не хотелось лишать меч потусторонней крови, только не ляг они в гибернационные капсулы, на корабле никого вообще не останется в живых. А ему еще защищать тех, кто проснется после вспышки. Одному защищать. Из раны, что Нэввид заметил на плече Ашеры, сочилась тонкая струйка крови. Кистень как раньше она уже не поднимет.

Поцелуи вряд ли тут помогут, все-таки это не Медея. Поэтому Нэввид приложил Ашеру крепким хуком справа. Та совсем этого не ожидала, девушка перестала упираться, и на мгновение Нэввиду даже стало легче. Он подхватил Ашеру, аккуратно опустив ее на пол, и только затем осторожно вынул из ее ладоней кистень. Для этого пришлось разжать все еще цепкие пальцы, нашарить кнопку и спрятать адские нити, пахнущие жареным.

Нэввид взвалил на себя Ашеру и понес. Она казалось безумно тяжелой. После того, как он прорывался через ад на верхних этажах у него почти не осталось сил. Медея предпочла заблокировать воспоминания провалом в памяти, но он-то все помнит. Этих знаний хватало, чтобы голос его доблести немного поутих. Все оказалось совсем не так, как пишут в балладах. Желание прославиться подвигами уменьшается прямо пропорционально количеству монстров, встречающихся у тебя на пути. И тем трудностям, которые приходится преодолевать — хотя проще сказать дерьму.

Подбросив на себе Ашеру, Нэввид уже ступил за порог пекарского отсека, как мимо что-то юркнуло. Парень не удержал девушку и шлепнулся вместе с ней на пол. В отсек забежал кто-то в длинной белой рубахе и темными волосами — Нэввид не особо успел разглядеть. Он услышал женский плач и нервное бормотание. В своем бледном одеянии незнакомка затерялась в свете лунно-ледяных лучей. Неужели сбежала с верхних ярусов? Щиты могли отказать, тогда это была бы катастрофа.

Сколько баллад он прочитал, сколько пышных фраз выучил для спасения юных дев, и все равно громко выругался, хотя и красиво.

— Мэм, мисс … или… как вас зовут? Карина, это ты? — Нэввид встал. — Что-то случилось на верхних ярусах? Как ты здесь оказалась? Идем со мной, здесь опасно. Отсидишься в отделе гидропоники. Скоро новая вспышка.

Девушка выплыла из тьмы и встала к нему спиной, покачиваясь, словно полоумная. Она перестала бормотать и тихо запела. Песня походила на стон. Бледный свет играл на ее иссиня-черных волосах, теряясь в огромном венке из ярко-розовых цветов мальвы. Из-под длинной белой рубахи, до самых щиколоток, торчали бледные босые ноги. Когда Нэввид подошел ближе, он начал разбирать слова, но не совсем понимал их значения. Похоже на какой-то славянский диалект, но точно не русский. Нэввид, хоть и этнический ирландец, мог четко отличить русский, скажем, от польского.

А тем временем девушка запела громче, звонко, протяжно, переходя на отчаянный крик. На месте некогда белой рубахи начало расползаться большое алое пятно.

— Эй, ты ранена?

— Вместе, вместе… мы танцевали под луной, — вдруг пропела она, — Иди ко мне в озеро, где кости на дне, стань женихом, холодным, во сне…

— О чем ты? Здесь нет никакого озера, — Нэввид вдруг начал понимать слова, чему очень удивился. Ведь их произношение совершенно не поменялось.

Парень положил ладонь на плечо хрупкой девицы и развернул ее к себе. На него взглянули два черных глаза, зрачков у них не было. По щекам текли дорожки из черных слез. Белое восковое лицо с алыми губами оскалилось в злой улыбке с острыми, словно бритвы, зубами.

— Ты понимаешь меня, — пропела красиво девица. — Значит, ты уже мертв.

Как это глупо, успел подумать Нэввид, перепутать тех, кого должен спасать с теми, кого должен убить. Бледная девица зашипела и кинулась вперед.

Глава 16. Доблесть и лезвие

Нэввид дополз до черепахи, когда перестал чувствовать всю левую ногу. Эта тварь распорола и тунику, и броню, добравшись до кожи на бедре. Она разошлась, словно пергаментная бумага. Крови не много, рана не такая глубокая, но как же болит… просто адски. Твердый панцирь черепахи сошел за отличную подпорку, на него-то он и облокотился, поливаясь семикратным потом. Пальцы на руках онемели, он даже меч не мог поднять — пальцы не гнулись.

Как же она визжала, пытаясь добраться до его шеи! Лицо