Путь в пустоте - Данила Скит

своей жизни. Алейна была дипломированным нон-техническим психологом. К ней приходили те, кто имел средства лечиться у живого человека. Но к Майеру она пришла не затем — их семьи дружили, когда еще они были детьми. Отцы их познакомились на научной конференции, когда Герберт Варганфинд прибыл в Африку на лекцию по ограничениям генетических мутаций для модифицированных солдат. С тех пор они виделись каждое лето, и Алейна была единственной, кого Майер принимал в свою жизнь, кроме Флорри.

— Алейна? Это действительно ты? — Майер поднял руку, чтобы дотянуться до нее, но у него не хватило сил, ладонь снова опустилась на одеяло.

— Давно не виделись…

— Целую вечность, — Майер заплакал. Крупыне слезы смачивали сухую морщинистую кожу щек. — Ты живая? Ты настоящая?

— Милый мой, — Алейна взяла его за руку. Теплая. — Да, я настоящая. Если хочешь, могу уколоть себе руку и показать кровь.

— Не нужно, они могут привести сюда и киборга, если захотят, — слабо улыбнулся Майер.

— В Империи киборги запрещены, они просто не могут.

— Если я нахожусь в Империи, — прохрипел ученый. — Это же тоже правда? Как там, снаружи? Дифиддол-и-Ддидас должен быть очень красив в это время года.

— Здесь очень холодно, — Алейна погладила Майера по хлипким волосам, которые почти все выпали.

— Здесь всегда очень холодно. Иногда слепят соты, когда светит солнце, а когда пасмурно — отблески, как от перламутровой раковины. Я ни разу не видел здесь перламутрового неба, поэтому и сомневаюсь…

— Мы около Баренцева моря, — успокоила его Алейна. — Ты у себя дома, Майер. Не о чем беспокоиться. Отдыхай и набирайся сил.

— Если я в Империи, значит, мне не нужно больше работать над проектом? — с надеждой спросил Майер. — Я больше не хочу… Как я попал сюда? Они молчат, всегда молчат.

— Тебе стало плохо на испытаниях в Гонконге, и тебя привезли сюда. Ты попросил отвезти тебя в Россию, когда бредил.

Майер попытался улыбнуться, его обескровленные губы скривились.

— Я думал, им плевать…

— Нет, что ты, — Алейна продолжала гладить Майера по голове, как заботливый родитель, которого у Майера давно не стало.

— Нет, им плевать, — горько ответил Майер. — Я говорил им, говорил… а они не поверили.

— Что ты им говорил? — главное, это держать диалог и гладить его по голове.

Выглядел Майер ужасно, и она чувствовала свою вину. Слишком долго они не виделись, последние два пропущенных лета плохо на нем сказались.

— Помнишь? — женщина держала в руках большую игрушку.

Это был обычный тряпичный заяц, подаренный Майером ей на пятнадцатилетие. Ученый не знал, что дарить детям и не учел, что Алейна уже давно выросла.

— Да, — сквозь слезы усмехнулся мужчина. Он закашлялся.

— Тихо, тихо… постарайся не волноваться. Знаю, это плохое утешение.

— Мне подойдет любое. Спасибо, что ты пришла.

Рваное дыхание Майера стало ровным и спокойным, он повернул голову и взглянул в глаза своему светлому прошлому. Темные и глубокие, как космос. В космосе всегда было спокойно, ведь он втягивал в себя все чувства, даже плохие. Медленно и неумолимо, как черная дыра оцепеневшие планеты.

Они сидели так еще некоторое время, пока Майер не откинулся на подушку, прикрыв глаза. Ему было стыдно признаться в своих ошибках. Ведь она считала его гением, и боготворила так же, как весь мир:

— Нам всем скоро конец, — произнес Майер на удивление спокойно. — Я говорил, что телепорт еще не готов, что испытания безопасности только на начальном этапе. Нельзя запускать производство. Они не слушали. Время — деньги. Да… Так они сказали. Что ж, видимо, на то высшая воля. Раньше я не верил, что она вообще существует. Но сейчас верю. Знаешь, почему?

— Почему, милый?

— Просто так легче. Отвратительная причина, чтобы начать верить, не так ли?

— Тихо… все хорошо. Майер, порталами пользуются уже много лет. За эти годы ничего плохого не случилось.

— Ты всего лишь ребенок, как и весь мир. Бежите куда-то… как я бежал. Зачем? В конце нас не ждет ничего хорошего… потому что конца нет, есть только еще один отрезок пути. Только более ужасный. Телепорт рвет ткань бытия. Новый мир нас уничтожит.

— О чем ты говоришь, Майер? Я не понимаю.

— У нашего мира есть подпространства. Если честно, я даже не знаю, сколько их. У них другая природа и другие законы. Когда включаются телепорты, ткань бытия рвется и они приходят сюда.

— Но теория параллельных миров не доказана. Ты сам, помнится, над этим смеялся.

— Мы открыли им дорогу. Мы пустили их в наш мир, — Майер устал доказывать, он лишь говорил то, что знал.

— Кого? — в голосе Алейны зазвучала неподдельная тревога.

— Я не знаю. Знаю только, что они очень опасны… их много, — Майер закашлялся, — Я пытался все исправить… клянусь тебе … — в его глазах читалась боль. — Люди думали, что я решу все земные проблемы, но оказалось совсем наоборот. Я — изобретатель конца света, Алейна, понимаешь?

— Даже если и так, волнением тут делу не поможешь.

Майер бессильно откинулся на подушку. Не понимает. Даже Алейна — не понимает.

— Не оставляй меня одного. Пожалуйста… Мне так страшно. У меня не осталось ничего, кроме моих ошибок, — сказал он тихо.

Пышная дама склонилась, обняла голову Майера Варгандфида и прижала к своей грузной, мягкой груди:

— Нет, Майер. Больше ты никогда не будешь один. Я тебе этого не позволю.

По возвращении Алейна была сильно озадачена. По правде говоря, она почти ничего не поняла из того, что говорил ей Майер, но разве нужно искать смысла в словах сломленного отчаянием ученого, который почти сошел с ума? Женщина вышла из госпиталя, включив термическую защиту комбинезона. В это время года в Нью-Йорке стояла адская жара. Безжалостные лучи солнца сжигали не только кожу, но и всякое терпение. Бесконечный поток людей сновал по улицам, занимая огромные очереди до стационарных телепортов. К обеду Алейне нужно было добраться к индивидуальному сеансу в психологическом центре в Нигерии, так что не удалось даже заскочить в местный бар, расположившимся через улицу от госпиталя.

Улица была слишком оживленной. Взяв свой номер, Алейна встала в очередь до телепорта. Высокой аркой он возвышался над головами галдящих людей, легкая дымка, словно на поверхности стеклянного озера, дрожала в стальных тисках нановолокна. Тысячи черных нитей, словно паутина гиганского паука, складывалась в толстые плотные жгуты, и снова расходилась, будто телепорт делал вдохи и выдохи. Странная, немного нелепая похожесть на существо из потустороннего мира — единственное, что объединяло телепорт с фантастическими рассказами Майера. Алейна не раз пользовалась телепортом, и ни на что, кроме испорченной прически она не жаловалась.