Путь в пустоте - Данила Скит

«Артифа пыталась разбудить пассажиров по очереди. Они все умерли. Боже, все до единого», — подумала с ужасом Медея. Она не хотела думать, но мозг сам подкидывал варианты событий. Такая уж она выросла — вечно любопытная, и всегда искала ответ.

Первые пассажиры сгнили при остаточных влажности и кислороде, но потом стало сухо, кислорода становилось все меньше, и остальные превратились в мумии. Когда отключилась система жизнеобеспечения, люди начали замерзать.

Сколько прошло времени?

Сгущая воздух, по отсеку тянулся смрад тающих тел. Медея поковыляла обратно к своей капсуле, волоча за собой онемевшую ногу.

Девушка остановилась напротив открытого модуля. Слабые пальцы размазывали и размазывали пыль по инфо-панели, вместо того чтобы остановиться и узнать, наконец, объективную реальность.

Медея Индеверин, генетический маркер:

CRYO-44-19-ALPHA | СТАТУС: СТАБИЛЕН

ВОЗРАСТ: 18 лет (эпигенетика: 17.9)

ДНК: H5a1 (мать) / R1b-U152 (отец)

ГЛАЗА: серые (HERC2 AG)

ВОЛОСЫ: русые вьющиеся (KITLG CT + TCHH GG)

УНИКАЛЬНЫЙ ID: 7A3F-19B2-44C1

МАРКЕР ДОСТУПА: rs11591147 TT (0.03 %)

Дата окончания сессии двадцать седьмое сентября 3144 года.

Настоящее, прошлое, будущее. Когда ты засыпаешь, все сходится в одну точку. "А когда ты просыпаешься, будущее отрывает тебя от всего, что ты так сильно любил".

Можно ли любить пепельный мир, в котором есть только голод, реки крови и хрупкая надежда?

Она хотя бы существовала, и в прошлом у нее еще был отец. Был.

Медея сползла вниз, вытянув голые пятки. Большой палец на правой ноге кровил, видно, она порезалась об осколок стекла, когда шла по холодному решетчатому полу. Что она здесь делает, зачем проснулась? Теперь она совершенно одна — ничего больше нет, кроме тишины и смерти.

— Критический уровень энергии. Система жизнеобеспечения локализована до одного отсека. Ее поддержание будет производиться за счет отключения капсул гибернации, — предупредила Артифа.

— У тебя остались эмоциональные протоколы? — спросила Медея. Артифа вела себя странно, будто сбросила настройки до базовых, и не говорила с ней, словно живой человек. Не хотелось услышать новость о смерти отца из безразличных уст.

— Повреждение центрального распределительного модуля. Эмоциональные протоколы не найдены.

— Ну и ладно, — ответила Медея и заплакала.

Будущее подхватило и унесло далеко. Время — самая прочная стена, которую не пробить слезами. Она даже прочнее, чем расстояние.

Оставалось еще четыре закрытые капсулы, но почему-то сердце подсказывало, что ни в одной из них отца она не найдет. Эсхекиаль не из тех, кто прячет голову в песок. Если она и отыщет его, то за пределами отсека, в вакууме и вечной мерзлоте.

Что еще там может быть? Прошли десятки лет, а Проявитель был уже не молод, когда она засыпала. Девушка размазывала слезы по лицу вместе с копотью и пылью. Больно, но еще не настолько, чтобы сердце треснуло напополам. Это случится позже, когда она совсем не будет к этому готова.

— Артифа, сколько лет прошло с активации первой фазы гибернации? Капсула один, полное погружение, — Медея не могла посчитать сама, отчаянье и пустота в голове — не лучшие навыки в арифметике.

— Триста девяносто один год, четыре месяца и двенадцать дней.

Сотни лет, не десятки. Впрочем, для Медеи было ужасающим любое расстояние, выходившее за рамки двадцати лет. Или тридцати, или, быть может, сорока. Эсхекиаль крепкий храмовник, и Пламя часто дарует лишние годы жизни. Если бы она пролежала пару десятков лет, еще была бы надежда. А сотня-другая или триста, уже не имело никакого значения. Все едино, и все пахнет одиночеством.

— Почему ты не разбудила пассажиров по списку командных полномочий? — спросила Медея, обнимая себя руками.

— Сбой в логическом модуле корабля. Исполнение простейшего протокольного алгоритма. Активация капсул с правого ряда по потоковой цепи.

— Да… — прохрипела девушка и закашлялась. Горло начало драть так, что она испугалась, не выплюнет ли сгусток крови себе на руки.

— После окончания гибернационной сессии не рекомендуется принимать пищу и воду в течении суток.

— Не волнуйся… с этим точно не будет проблем.

Она еще долго так сидела, на холодном полу, и обнимала себя руками. Никуда не деться, ни от реальности, ни от самой себя. Когда чувство голода стало невыносимым, Медее пришлось встать.

Под мутным стеклом лежала Ашера с большущим фингалом под глазом, почти на пол лица. Ее Медея пропустила, расстроившись, что там оказался не кто-то другой. Тем не менее, туда ее мог положить только Нэввид, и в следующей капсуле девушка ожидала увидеть его, но там почему-то оказался Марк. В остальных двух дети: Фидгерт и Анна, неразлучные близнецы из одной утробы, которых поместили в гибернацию в качестве исключения. Все же единственные дети на корабле. А где Нэввид? Очевидно, он тоже умер. Теперь совсем никого не осталось.

Сквозь стекло Марк казался еще бледнее, чем обычно. Если бы она не знала его лично, то поклялась бы, что он самый что ни на есть упырь. Такие обычно очень живучие.

Одной на целом корабле не только страшно, но и опасно. Медея понятия не имела, что ей делать дальше, кроме как обстоятельно поговорить с Артифой. Ей нужна помощь. В любом случае, пробуждать детей не имело смысла, а Ашеру она могла задушить еще на выходе из начальной фазы гибернации. Без Марка они не уживутся вдвоем, в какой-то момент обязательно вцепившись друг другу в глотки. Уж лучше это случится под его контролем. Нужно будить его.

— Артифа, каково состояние корабля? — спросила Медея после того, как отдышалась.

— Состояние корабля предкритическое. Разгерметизация третьего, пятого и четырнадцатого отсеков. Пробита обшивка. Уровень стойкости щита к астероидному потоку крайне низок. Уровень стойкости противорадиационного щита — удовлетворительный. Запас ядерной энергии шестьдесят восемь мегадоурсов, что составляет восемьдесят семь лет, двадцать три дня, девять минут и три секунды поддержания системы жизнеобеспечения отсека гибернации, включая продление в виде оптимизации ресурсов. Выведены из строя часть мыслительных модулей и логический отдел искусственного интеллекта корабля. КПД его процессоров — пятьдесят шесть процентов. Выведены из строя три двигателя из пяти. Два из них не подлежат восстановлению. Доступные источники энергии — батареи солнечного ветра. Необходимые условия активации: разворот корабля по заданной траектории. Начать расчеты координат?

Надо же, требовался всего лишь обычный голосовой приказ, чтобы энергии хватило для поддержания капсул. Хотя какая разница — реанимационный механизм все равно не работал. Если бы не адреналин в ее крови, она бы тоже не проснулась. Поцелуй на губах горел.

— Артифа, как близко мы от Солнца? — спросила Медея, только чтобы не вспоминать