Путь в пустоте - Данила Скит

class="p1">По коже пополз мерзкий холодок, заставивший встать дыбом волосы на руках. Коже стало больно, когда они впились в нее колкими корнями. В глаза кинулся свет расплывчатых аварийных огней, причиняя боли больше, чем холод. Щелчок. Ремни фиксации заплясали в воздухе ленивыми змеями, и потолок начал медленно приближаться.

— Завершение гибернационной сессии номер тридцать пять. Результат — удовлетворительный. Итоговый физиологический протокол 9-аK по Кушингу. Медея Индеверин, номер сто сорок три в списке передачи командных полномочий. Производится делегирование…

Наверное, она должна быть совсем невесомой, раз парит в воздухе ледяным перышком. Почему тогда она чувствует себя такой тяжелой?

— Внимание, перенаправление энергии на активацию гравитации гибернационного отсека. Стандартная земная величина, 1 G. В случае необходимости внесите голосовые корректировки, — пауза. — Корректировок не получено.

В одно мгновение тяжесть стала просто невыносимой, Медея рухнула вниз, едва успев выставить вперед руки. Шея еще не вспоминала, как держать голову, и лоб хорошенько приложился об пол. По сравнению с этой болью остальная показалась ласковым словом. Медея застонала, ладони ее испачкались в теплой крови. Алые капли грели мерзлый металл, расцветая ледяными цветами. В глазах двоилось. Как холодно… больно и невыносимо холодно.

— Артифа, полная активация системы жизнеобеспечения. Текущий отсек, — она еще ничего не понимала, но сказала, как ее учили. Хотелось согреться, чтобы волосы не впивались в кожу ледяными иглами. Горло тоже болело. Слишком много слов для того, кто так долго молчал во сне.

Затрещали модули фильтрации воздуха, поднимая плотную пелену ледяной пыли. На какое-то время стало трудно дышать. Мелкий лед царапал кожу и горло, потом он начал таять. Теперь ладони испачкались в серой жиже, оставляя липкие разводы на руках и ногах. Остальное растеклось по решетчатому полу.

Откуда взялось столько пыли? Медея поглядела на свои руки, все еще щурясь от тусклого света: футболка на груди истлела и порвалась, от прочных армейских штанов остались разве что швы, ботинки лишились подошв. Из-под сморщенной кожи торчали две голые пятки без носков.

— Что… — слишком много слов, она закашлялась.

Треща остатками истлевшей одежды, Медея поднялась на обе ноги. Голова закружилась и ее вырвало желчью, она вновь упала и поднялась уже много позже. Опираясь на ближайшую капсулу, Медея сделала первый шаг, обрадовавшись, словно ребенок. Разогнуться бы… Артифа ей в этом не поможет. Нейросеть, видимо, наполовину вышла из строя и сама плохо соображала.

Гибернационной отсек сам на себя не походил. Растения завяли, иссохли и рассыпались, осев мелкой пылью на капсулы и стены. Некоторые из них затвердели, прилипнув тонкими ниточками к стеклам и полу, и походили на неровные трещины. Они были везде — черные ломаные узоры, отсчитывающие время вспять.

Без растительности отсек показался Медее гораздо больше, чем ей запомнилось. Гигантский, словно утроба большого стального зверя. Длинные поливочные шланги тянулись по стенам, свисая с потолка дохлыми ледяными змеями. Как только стало теплеть, некоторые из них порвались и шлепнулись вниз, чавкая кожистым нановолокном. Большие стеклянные емкости для клубней лежали на боку, полупустые и грязные. Многие из них разбились, когда включилась гравитация. Мешки с грунтом лопнули, земля рассыпалась черно-коричневыми кучами, потом замерзла, а сейчас таяла и пахла навозом.

Как только в глазах перестало двоиться, Медея наконец разогнулась. Та капсула, на которую она опиралась, все еще находилась под потоком, но остальные были открыты. Все они оказались обесточены. Длинная шеренга ровным рядом уходила вглубь зала, и в каждом модуле лежало по мертвецу. Девушка отерла скривившийся рот с потекшей слюной и двинулась вперед. Сейчас она чувствовала голод гораздо сильнее, чем отчаянье. Когда Медея встала над первым трупом, голод сразу сменился на тошноту.

Конечно же, она узнала его. Корф Гинтаф заледенел от пяток до макушки, но не очень-то изменился. Тело его замерзло вместе с рабочей робой старшего инженера-техника, и сейчас начало потихоньку оттаивать. Остальные мертвецы были совершенно голыми — еще одна его шутка.

После третьей волны нападения Корф остался единственным смотрителем капсул. Порой он этим пользовался. Обычные пассажиры не знали всех нюансов тотального сна и верили ему на слово. Корф говорил, что одежда мешает процессу, хотя физиологическая терминация происходила на расстоянии. Кроме небольших уколов в шею и висок, ничего больше не требовалось, так что раздеваться совсем не было необходимости. Медея как-то пыталась объяснить это испуганным пассажирам, но они слушали только Корфа и от нее отмахивались. Ему-то виднее. А Корф любил рассказывать медицинские страшилки, созерцая вздымающиеся от страха голые груди. Больше всего ему нравилась грудь Иветты — он чаще всего брал ее для калибровки капсул. Схема Корфа была почти идеальна, кроме того, что смотреть ему приходилось не только на голых женщин, но и мужчин.

На ледяных веках с длинными черными ресницами выступили капли воды.

— Покойся с миром, Корф, пусть тебе снятся только теплые сны, — Медея хотела коснуться его лба, но вовремя одернула руку. Кто знает, что налипло на его кожу? Она еще не до конца пришла в себя, и мысли шевелились неохотно, но чувство осторожности еще не притупилось.

Далее лежал пожилой помощник завхоза, Илар Марф. Ему было шестьдесят три, но холод сбросил с его лица десяток-другой. Такая молодость совершенна бесполезна. Он мертв так же, как все остальные. Медея ускорила шаг. Кажется, до нее только сейчас начало доходить, что на самом деле произошло. Сны остались за спиной, как осыпавшиеся в пепел крылья. Никакой это не кошмар, а объективная реальность, о которой так часто говорил ей отец. Только на этот раз настоящая.

Еще несколько ледяных трупов, а затем — мумия. С высохшей коричневой плотью, оголенными, словно оскал, зубами и впалыми глазницами. Такая резкая перемена показалась Медее очень странной. Остальные лежали ровным рядом, как аккуратные ледяные зубы, а этот выделялся своей чернотой, будто бы сгнил. На самом деле почти так и было. Только этот труп высох, а остальные замерзли. Почему?

Медея протерла модульную инфо-панель, размазывая коричневую пыль по светящимся цифрам: Дэшэн Чжан, тридцать два года, генетический маркер:

CRYO-92-47-GAMMA | СТАТУС: терминальный

ВОЗРАСТ: 26 лет (эпигенетика: 26.1)

ДНК: D4 (мать) / O2-M122 (отец)

ГЛАЗА: тёмно-карие (HERC2 GG + OCA2 GG)

ВОЛОСЫ: чёрные прямые (EDAR V370A AA)

КОЖА: жёлто-оливковая, тип III (SLC24A5 GG)

УНИКАЛЬНЫЙ ID: 3F8C-71A2-56D9

МАРКЕР ДОСТУПА: rs3827760 AA (EDAR)

ПАМЯТЬ: ЗАБЛОКИРОВАНА

Дата окончания сессии 8 августа 3101 года по григорианскому календарю.

Девушка резко выпрямилась и повернула голову. Боль сразу исчезла, ноги сами понесли ее от одного модуля к другому: 14 декабря 3048 года, 17 мая 2914, 3 июля 2803… от первых мертвецов и вовсе