Умирать, так с музыкой - Светлана Волкова

– А мы в общагу пойдем, – зевнув, выдал гуль. – Гули, конечно, существа ночные, но мы и днем не спали ни минутки. А ты потом на браслет скинь, сработало или нет.

Смысла тащить к Амилоте всех не было, так что вскоре мы расстались. Казалось, что под землей мы пробыли недолго, но хмарь уже рассеивалась и всем видом показывала, что еще немного – и рассветет.

– Мы что, там всю ночь провозились? – ужаснулась Мия. – Надо шевелиться, чтобы Зусман не начал мешать.

– Пошли уже, на ходу засыпаю, – пожаловалась Светка.

– Тебе не обязательно идти с нами.

– Я участвовала в авантюре? Участвовала. Дай мне досмотреть до конца.

Мне было все равно. Навалилась вдруг такая усталость, что лишь бы только дойти, не вырубиться.

Зусман дежурил около койки Лайза, хотя должен был видеть десятый сон. Мне это сразу не понравилось, к тому же, когда я уходила, Лайз не был похож на живой труп. Мы отбросили скрытность и накинулись на доктора с вопросами.

– Что случилось? Он еще жив? Ему хуже?

– Ночью поплохело, последнюю силу что-то вытянуло. Боюсь, долго не протянет, развеется.

Мне тоже поплохело, да так, что ноги отказались держать. Не упала только потому, что частично трансформировалась, едва не перебив все пузырьки в шкафчике рядом. Неужели это все из-за нашей вылазки? Источник и правда решил взять с меня плату, а наша брачная метка распределила угрозу на двоих, так?

Во что мы ввязались?!

– Я все исправлю, – пообещала я, хвостом отодвигая Зусмана с пути вместе с креслом. Руки сами открутили крышку на бутылке, и вода тягуче булькнула и полилась на грудь Амилоте, прямо на сердце. И впиталась. Так у меня вся бутыль и ушла, но я знала, что поступаю правильно.

Цвет лица у него поменялся, синева под глазами уходила медленно, словно нехотя. А потом Лайз глубоко вздохнул и открыл глаза.

– Даже в посмертии я должен любоваться на тебя, Кудряшова?

Голос звучал хрипло, как воронье карканье, но уже сам факт его наличия внушал надежду. По крайней мере, мы не добили Амилоту, хотя, честно говоря, могли.

– Сработало… – Мия уселась на пол и быстро настучала сообщение на браслете.

– Ты живее всех живых, – успокоила я, – но если и было бы посмертие, то брачную клятву ты знаешь? Всегда быть вместе и в радости, и в горе. Думал, смоешься от меня? Я тебя откуда угодно вытащу, законное право имею.

– И не сомневался, – Лайз улыбнулся и взял меня за руку. – А теперь рассказывай, что тут приключилось?

– На нас идет войной Светлый факультет, мы раскопали древний источник с живой и мертвой водой, растворили лопату и осквернили башню ректора. Это если вкратце.

– Вы что сделали?

– Что из перечисленного именно это «что»? – я на всякий случай прикинулась валенком, сообразив, что у нас тут свидетель уши греет. Мия поняла меня и буквально выкатила доктора за дверь, не слушая робких возмущений.

– Источник! – прокаркал Лайз. – Откуда вы вообще про него узнали?

Я ответила.

– Сорамару, я тебе все ребра переломаю, когда найду! – прорычал не своим голосом Амилота.

– Он кого-то убьет? – ахнула Светка.

– Не кого-то, а себя!

Глава 13

– Стоять! – я бросила окаменение, и змеи зашипели, явно недовольные моим отношением к куратору, но по-другому нельзя. Сейчас этот блаженный снова сбежит, а мне потом гоняйся, в собаку-ищейку играй. Да и рановато ему с койки сразу геройствовать.

Амилота замер каменной статуей на пороге, и только обращенный на меня взгляд был полон очень даже не каменных эмоций. Я передернула плечами и потребовала:

– А теперь быстро и четко рассказывай, зачем уборщику убивать себя, если он по идее и так мертв. И только потом пойдем его спасать. Или добивать, какой там у нас план.

Отвердевшая челюсть дернулась со скрежетом, и Лайз ответил:

– Устал он. Я за столько лет задолбался, а он тут раза в три дольше. Неудивительно, что он все-таки узнал способ, чтобы разорвать… разорвать связь с Академией Небытия. Были прецеденты, так что теперь доступ к источнику живой и мертвой воды запрещен.

– Разорвать связь с академией, – задумчиво повторила я. – Это же то, о чем я подумала?

– Я не умею читать мысли, Кудряшова.

– Это вообще-то радует. Но… – я прижала палец к губам и замолчала.

А вопросов к Сорамару прибавилось, ведь если он не может просто подать в отставку, уж не относится ли он к тем моим загадочным предшественникам, пострадавшим от спора между ректорами? Если так, то мне совсем не улыбается до второго пришествия подметать полы или мыть посуду за студентами.

Найти бы Сорамару раньше, чем он сделает непоправимое. Только где его искать? По сути, мы ничего конкретного о нем не знали. Куда он любил ходить, с кем дружил, как проводил свободное время. Спросила Амилоту, но и он, задумавшись, припомнил только магазинчик Ли Вэя. Мы сбегали туда, без результата. А время утекало.

Амилота быстро скинул окаменение и даже не стал меня кусать. Мы подхватили в коридоре Мию, а она уже вызвала парней. Не знаю, что она такого им сказала, что Морис не стал тратить полчаса на сборы, и они с Рэнди оказались на улице почти одновременно с нами, а вот Светка осталась охранять тылы – попросту говоря, следить, не полетит ли за нами такая большая и очень злобная крылатая тень.

На ходу кратко ввела всех в курс дела, и рассказ произвел впечатление.

– Уборщик-самоубийца, – протянул Рэнди. – Даже не знаю, что сказать.

– Клиника, – пожала плечами Мия.

– А если нет? – я нервничала из-за того, до чего успела додуматься. – А если его все до такой степени достало, что даже мертвая вода лучше, чем служба Миллхаусу?

– Знаешь что, подруга, не нравится мне, к чему ты клонишь, – сказал Морис серьезно. – Это ведь связано с обоими ректорами, да? И со спором, который между ними тянется уже много лет?

– Много сотен лет, – мрачно поправил идущий впереди Амилота. – Мелко