Особенности фиктивного развода с крылатым - Екатерина Вострова

Нападавший стоял рядом — улыбающаяся женщина с бледным лицом и знакомыми чертами. В первые мгновения Яр не мог понять, кто это, но ощутил странное дежавю.

Феникс перевел взгляд на сына. Тот стоял с широко раскрытыми глазами и не отрываясь смотрел на женщину.

— Мама? Это ты? — его голос дрогнул и дал петуха.

Сердце пропустило удар. Секунда превратилась в вечность, пока он не выдохнул имя:

— Лариса? — перед ним стояла та, кого он давно считал мёртвой. Глаза, тот самый взгляд, лицо, которое было похоронено в воспоминаниях. На грани реальности и безумия.

— Ну здравствуй, любовь моя. Давно не виделись. — она улыбнулась ему полубезумной улыбкой. — Наконец то мы вновь будем вместе.

Сердце бешено стучало в груди, как будто весь мир сузился до этой одной точки, до этого одного человека. Я вырвалась из хватки Ярослава с такой силой, что даже не почувствовала сопротивления. Бросилась вперёд, не думая ни о чём, кроме того, что наконец-то нашла его.

— Я должна поговорить с ним! — закричала я, не слыша ничего за спиной.

Но мир взорвался грохотом — позади раздался жуткий треск, и между мной и Ярославом рухнула каменная стена. Пыль поднялась облаком, застилая обзор. Я не остановилась, только обернулась на мгновение.

— Ярослав… Ищите выход, я поговорю с братом…

И резко повернулась обратно к брату.

— Дохак! Что это? Что за ловушки?! — В моей груди бурлила злость и отчаяние. — Что ты вообще здесь делаешь? Тебе троль на хвост наступил?! Ты хоть представляешь, как я волновалась?!

— Сама знаешь. — ответил он, скрестив руки на груди и подполз ближе.

— Единственное что я знаю, это то, что ты перешел все границы! С кем ты умудрился связаться на этот раз?! — Он молчал и это только подстегивало. — Брат, ответь мне! Как я смогу тебе помочь, если ты…

— Это я тебе помогу. — вдруг перебил он.

— Что?

— Я, говорю, помогу тебе стать прежней. — Воздух вокруг сгустился, тяжесть опустилась на плечи, а мои ноги приросли к полу.

— Дохак? Что ты делаешь? — попыталась я шагнуть, но тело не слушалось меня. — Прекрати! — закричала я, но голос прозвучал глухо, словно издалека. Но судя по ухмылке брата, на этот раз мои внушения на него не сработают.

— Ты мне ещё спасибо скажешь! — хихикнул брат и хлопнул в ладоши. — Не дождусь, когда ты вернешься ко мне!

Я ощущала на себе воздействие чужеродной магии. Та мешала мне сменить сущность. Даже шагнуть вперед — и то не могла. Тело казалось ватным, не моим, словно с чужого плеча. Мысли оставались ясными, но сдвинуться с места не представлялось возможным.

Дохак смотрел на меня с широкой улыбкой, такой радостной, будто удался какой-то важный сюрприз.

Что происходит?!

Во что он влез?..

— Я очень хочу, чтобы всё было как раньше! — Он нетерпеливо ударил хвостом по полу. — Только ты и я. Ладно, еще Хвостик, он хороший. Но больше никого! Слыщишь, никаких фениксов? Мне ужасно надоели эти твои назойливые дружки. Мы всегда были вдвоем и со всем справлялись! А теперь появилась эта курица ощипанная, и ты совсем забыла обо мне!

— Дохак, я никогда тебя не забыла бы. Ты же мой брат. Давай поговорим? Для начала отпусти меня, и мы всё обсудим. Ладно? Что это за магия? Кто тебе помогает?

Брат покачал головой, резко, из стороны в сторону.

— Я не скажу тебе и не отпущу, потому что тогда ты будешь ругаться. А когда ты ругаешься, я начинаю бояться. Нет уж, Хида, сначала мы вернем всё как было, а потом говори сколько хочешь.

Всё это дурно пахло. У брата не могло быть друзей-магoв, как и других друзей среди нечисти. Да ещё таких, которые знали бы о тайных сектантских убежищах и которые собирались бы помочь ему в осуществлении каких-то сомнительных планов по возвращению «прежней меня». Что под этим вообще подразумевается?

Но я понимала, что нельзя показывать ни волнения, ни раздражения, ни страха. Нужно успокоить Дохака, а поскандалить всегда успеем. Поэтому я говорила предельно четко, спокойным голосом:

— Если ты скажешь, что происходит, я обещаю не ругаться. Я боюсь, что ты в опасности. И не смогу тебе помочь, если ты не снимешь заклинание. Доверься мне, ладно?

Он зажал уши:

— Нет-нет! Лариса сказала мне, чтобы я тебя не слушал! Ты опять запудришь мне мозги и заставишь прятаться как жалкого червяка, а не великого змея!

Лариса?..

Какое-то смутно знакомое имя, но среди нашего окружения Ларис не было. Ну, может, парочка и нашлась бы за сотню-другую лет, но никого достаточно сильного и запоминающегося — абсолютно точно.

Но я ведь слышала это имя, причем совсем недавно.

Лариса… Лариса…

Кажется, так звали бывшую Ярослава, мать Влада.

Только вот маленький нюанс — она умерла.

— Кто такая эта Лариса?

— Лариса поможет мне вернуть тебя прежнюю, — не собираясь отвечать на вопрос прямо, улыбнулся Дохака. — Она обещала.

Его кончик хвоста подрагивал.

— Зачем ей тебе помогать? — во рту пересохло. — Дохак, подумай. Тобой кто-то пользуется.

— А вот и нет. Просто она хочет вернуть себе твою курицу ощипанную, а тебя сделать старой Хидой. И мы опять будем счастливы. Ты и я. Мы заставим себе подчиняться всех тех, кто пытался нас обидеть. Представляешь, как мы повеселимся?

Я пыталась вычленить из несобранной речи брата основной смысл. Лариса хочет вернуть Ярослава? У меня не укладывалось в голове. Неужели всё-таки она та самая женщина, которую мы считали погибшей?

Хм, она ведь знала об убежище. Влад сам сказал, что именно мать показала ему входы. Она могла тайком выкрасть из секты необходимые травы для любого яда. Она владела магией.

Она…

Она была тем самым отравителем, что прислал мне ядовитую книгу?

Я не нужна ей живой. Это же очевидно. Дохаку попросту промыли мозги.

— Что вы собираетесь сделать? — спросила я, стараясь сохранить голос ровным, чтобы не выдать нарастающей паники.

— О-о-о, ты будешь мною гордиться! — Брат заулыбался ещё сильнее. — Есть один классный ритуал. По возвращению сущности. Лариса сказала, что он вернет тебя мне, а эту глупую мямлю-Майю сотрет из твоей памяти. И мы заживем…

— Дохак! — перебила я его нервно. — Подумай. Зачем Ларисе возвращать прежнюю Хиду? Зачем убирать Майю?

— Потому что она хочет мне помочь. Ей не нужна ты, она хочет быть с Ярославом, — он выплюнул его имя с негодованием. — Она его любит, а ты ей мешаешь. Точнее —