Особенности фиктивного развода с крылатым - Екатерина Вострова

Дохак уже снова наступал, пришлось рвануть в сторону, избегая следующего удара. Яр снова и снова уворачивался от нападений. Дохак бился в стены и ронял камни. В какой-то момент возникло ощущение, что их всех здесь похоронит под слоем каменной крошки и земли.

Но внезапно змей изменил тактику. с невероятной скоростью он метнулся к Ярославу. Хвост обвил феникса. Огромная сила змеи начала давить на рёбра, лишая возможности вздохнуть.

Яр зашипел от боли. Пламя вокруг него вспыхнуло ещё сильнее. Он это не могло заставить Дохака отпустить его.

— Ты, тварь получай! Отпусти моего друга! — раздался истошный вопль, и на Дохака с неизвестно где взятой бейсбольной битой наперевес выбежал Ромка.

Влад любил свою мать. Любил той странной, извращенной любовью, на которую способен лишь ребенок, не знавший ответной ласки. Безответно и искренне, до исступления. Несмотря ни на что.

Она всегда была к нему жестока и холодна. Она, как оказалось, даже не собиралась его рожать.

То, что Влад считал своеобразным проявлением заботы, её попытки возродить в нем феникса, были нужны лишь для того, чтобы воплотить в жизнь план по возвращению Ярослава.

Его собственная жизнь ничего для неё не значила.

И всё же он её любил. И готов был простить ей многие грехи.

Потому что другой матери не знал.

— Не трогай девушку, — сказал он негромко Ларисе, что чертила в воздухе руны для ритуала.

Женщина отмахнулась от него, не отвлекаясь от процесса.

— Не мешай. Поговорим позже.

— Мама, позже не будет. Либо ты сейчас же всё прекращаешь, и я позволю тебе сбежать, либо…

— Либо что? — она обернулась к нему с насмешкой. — Убьешь меня? Кишка тонка, сынок.

Он шагнул вперед, пытаясь оттеснить мать от неподвижно стоящей Майи. Девушка напряженно вглядывалась в Дохака и Ярослава, что-то говорила. Влад её не слушал.

Весь его мир сконцентрировался на этой женщине. Той, что подарила ему жизнь. Что вскормила его, научила всему тому, чем он владел. Той, что своим безразличием сделала его сильнее.

Рядом с ней он вновь ощущал себя маленьким и незначительным.

Но давно пора вырасти.

Детство кончилось, он исполнил заветную мечту матери: стал фениксом. Настоящим. Совсем как его отец.

И сейчас готов продемонстрировать ей, чего достиг, пока считал мать мертвой.

За спиной раскрылись крылья. Влад до сих пор относился с сомнением к своей второй сущности и не спешил применять её так запросто, как это делал отец. Тот вон обращался, не моргнув и глазом. А внутри Влада всё переворачивалось, пока шло обращение. Физически дискомфорта он не испытывал, но морально до сих пор противился. Всё отцовское было для него чуждо и неприятно. Будто влезаешь в костюм с чужого плеча, который тебе давит.

— Я тебя не убью. Я сдам тебя арбитрам.

Влад загородил матери путь к Майе. Крылья мешали ей, преграждали прямой зрительный контакт.

Она выругалась.

— Из-за тебя заново чертить придется! Отойди! Немедленно!

В голос прокрались те самые повелительные нотки, которых раньше Влад боялся до одури. У него и сейчас первым порывом стало — отшатнуться. Но он удержался на месте. Глянул на неё с вызовом.

— Нет. Это твой последний шанс уйти.

— С каких пор ты, сопляк, придумал мне условия ставить? — Лариса раскраснелась, взмахнула руками. — Никому ты меня не сдашь. Ты маленький, ничтожный мальчишка, который вновь пытается испортить мне жизнь. Совсем как раньше. Это я даю тебе последний шанс, а потом…

Она не закончила, но улыбнулась безумно, и в глазах блеснуло равнодушие. Если понадобится, она и убить его сможет? Так просто? Без всякого сожаления?

Влад вздохнул, но не сделал ни шагу в сторону.

И тогда она бросила в него первое заклинание. Опасное, но не критичное.

Влад его отбил. Играюче, не напрягаясь.

Хоть «костюмчик» феникса и сидел на нем непривычно, но силой он пользоваться умел. Огонь бурлил в его крови, в его ожогах, в давно затянувшихся шрамах.

Мать атаковала ещё раз и ещё. Она била то мощными проклятиями, то пустяковыми — обманывала, пыталась прорвать его защиту.

Сын не ударял её в ответ. Но защищался без единого промаха.

Краем глаза Влад заметил, что в стычку между Ярославом и Дохаком вмешался Роман с битой. Придурок. Ничего понадежнее не смог найти? Он бы ещё против змея с отверткой пошел.

Инкуб не вызывал во Владе никаких чувств, кроме глухой ненависти. Ведь это из-за него Наташа лежала в коме.

Если Ярослав исполнит свои обещания (если Ярослав вообще выживет), он спасет Наташу. По крайней мере, попытается, что уже лучше той кромешной безнадеги, в которую провалился Влад, не знающий, чем помочь Наташе.

Он и на брачный ритуал-то решился от отчаяния. А вдруг бы прокатило?

Кто б ему сказал, чем закончится сегодняшний день. Не поверил бы.

Мать сделала небольшую передышку и вдруг заговорила совсем иным голосом. Негромким, заботливым. Таким, какой её сын слышал нечасто, в редкие моменты просветления. Даже взгляд её наполнился светом, словно от прежнего безумия не осталось и следа.

— Владик, что мы творим? Ведь мы — одна семья. Ты, я, Ярослав. Мы не должны сражаться. Ты понимаешь это? Неужели ты не хочешь попробовать всё наладить? Представляешь, мы можем научиться любить друг друга. Я и так тебя люблю, ты же знаешь… Но если мой план удастся, мы обретем счастье, о котором всегда мечтали. Ты у меня такой сильный мальчик. Ты стал настоящим фениксом. Я тобой горжусь, сынок. Помоги же мне, и всё будет хорошо.

На секунду ему показалось, что это возможно. Что его прежде безразличная мать станет другой. Нежной. Ласковой.

Но едва зыбкие мечты впустили свои лозы в сердце Влада, как до него донесся истошный крик Майи:

— Дохак, нет! Пожалуйста… НЕТ!!!

* * *

Гигантский змей обвил Романа своим хвостом, сжимая его настолько, что кровь брызнула изо рта инкуба.

«У него ведь кровь ядовитая — вспомнил Влад, но он тут же понял, что Дохака это не остановит. Попадая на кожу змеи кровь просто стекала на пол. Видимо та была защищена не только от огня, но и от любых ядов. — Неуязвимая тварь…»

Роман выглядел жалко и беспомощно. Его голова бессильно повисла, как у дохлой курицы, Влад даже подумал, что это конец для него.

Вот только ничего предпринять он не успел, потому что, воспользовавшись, тем что он отвлекся мать запульнула в него какое-то заковырис-тое заклятие. Крылья за спиной погасли, как будто их и не было,