Особенности фиктивного развода с крылатым - Екатерина Вострова

где он подтянулся больше раз, чем остальные, и про то, как мастерски забил гол, и как подрался с каким-то одноклассником из-за девочки, а эта самая девочка ему вообще-то и не нравилась особо, потому что ему нравилась её подружка. Он болтал без умолку, а моё сердце оттаивало. Выжженная рана в груди всё ещё сидела по Дохаку, но рядом с неё нашлось место любви к Мирону. Я напомнила себе, что не осталась одна. У меня есть брат. Пусть он совершенно не похож на Дохака, но он — моё родное существо.

После звонка с Мироном что-то изменилась во мне. Я всё ещё чувствовала пустоту после потери Дохака, но в этой пустоте начало появляться что-то новое — слабое чувство, что я не одна, что мне есть ради чего жить.

Я стала возвращаться к жизни понемногу, с усилием. Ярослав, как всегда, был рядом. Он не задавал лишних вопросов, ни на чем настаивал. Он знал, что мне нужно время.

Тем вечером я вернулась из университета и зашла в квартиру Яра, где обнаружила незнакомую обувь, стоящую у дверей. Детскую обувь.

— Ярослав, привет. У нас гости? — крикнула я, еще до того, как он успел выйти на встречу. Я так привыкла к плохим новостям, что сразу предположила худшее. И не ошиблась.

Навстречу мне вместе с Яром вышла Анна Рихард.

— Ну, привет, Хида. — Ее лицо не сулило ничего хорошего. Этого стоило ожидать. Арбитры забрали Ларису и нее не было причин покрывать меня. Удивительно, что она пришла только сейчас. Впрочем, как я слышала магичка сильно пострадала в камнепаде, а потому очевидно сразу допросить ее не смогли.

Первым инстинктом было напасть на нее и убежать. Но убегу одна, Яра посадят за укрывательство. А захочет ли убежать он со мной — в этом я была не уверена.

Ярослав тем временем поймал мой взгляд и мотнул головой. Он знал, что я могла сорваться, но видимо верил, что сделаю правильный выбор. Именно это удерживало от резких действий.

— У нас не будет проблем, если ты будешь сотрудничать, Хида, — сказала тем временем Анна ровным голосом. — Сядем и поговорим.

Пришлось еще раз напомнить себе, что бежать сейчас — не выход.

— Ладно, — сказал я, проходя мимо нее в гостиную. Мои ноги дрожали, но я старалась держаться прямо.

Я расположилась на диване, Ярослав тут же устроился рядом, демонстративно взяв мою руку в свою. Анна села в кресло напротив нас. Со стороны, наверное, выглядело будто строгие родители собрались отчитывать школьницу, а не эта самая школьница пришла обсудить мое возможное заключение.

— Лариса дала показания. Рассказала о том, как вы с Дохаком потребовали ее сына, и из-за этого она была вынуждена заманить вас подготовленную с помощью Альбеску ловушку. Описание ритуала, дал ей он. — Рихард поморщилась и прошептала, — Любитель загребать жар чужими руками.

Я молчала, чувствуя, как внутри растёт паника, но внешне старалась не показывать этого.

— Вот только как так вышло, что ты не умерла, а попала в тело низшей, я не до конца поняла. Даже этого клоуна вызвала, но божиться и клянется, что понятия не имеет как так вышло. Не просветишь?

Я бросила короткий взгляд на Ярославу — он смотрел на Анну с таким же напряжением, но без страха.

— Это древние змеиные чары. В момент близкий к гибели, можно сбросить тело и вселиться в ближайшее свободное.

— Свободное? — Рихард подняла брови.

— Только что умершая нечисть. Тело, в котором уже нет души, но кровь еще не остыла. Мне не повезло, что это оказалось тело младенца. Была бы взрослая особь — память осталась бы при мне. А так я на долгое время забыла о том, кто я.

— Хм… интересно. — она внимательно прищурилась. — И Альбеску ничего не заметил?

— Понятия не имею, чего он заметил, а чего нет. — Я пожала плечами. Я стала младенцем без памяти. Все что я могла заметить, это то, что у меня мокрые пеленки.

— Как именно рядом с местом проведения ритуала Ларисой оказался свежий труп младенца тебя тоже не стоит спрашивать?

— Об этом лучше уточнить у биологической матери этого тела. — ответила в тон ей, покосившись на окно. На нем все еще была ритуальная вязь для того, чтобы его было невозможно разбить изнутри.

— Я здесь не за этим, — вдруг произнесла Рихард, резко сменив тон. В ее голосе зазвучало что-то новое, почти мягкое. — Ты ведь не хочешь, чтобы тебя арестовали, верно?

— Тогда слушай меня внимательно, — она наклонилась вперед, опираясь локтями о колени. — Мы можем всё уладить. Без тюремного заключения, без проблем. Но для этого мне нужно твоё полное сотрудничество.

— Договор? — спросила на выходе.

— Договор. — удовлетворенно кивнула Анна. — Мы всегда хотели тебя в свою команду.

«Без Дохака» — это не было произнесено, но повисло в воздухе.

Я сжала кулаки. Первым порывом было отказаться. Послать её в преисподнюю. Нет, нет и нет. Я не хочу ошейник на шею. Не хочу подчиняться арбитрам. Я только обрела себя прежнюю — и не готова становиться чьей-то ручной змейкой.

Но потом я вспомнила прошлые попытки арбитров договориться с нами. Вспомнила свои отказы, которые привели нас сюда, в эту точку, в этот отрезок времени. Отчасти именно из-за своей твердолобости я и лишилась брата. Ибо согласись мы сотрудничать сразу — не заварилась бы никакая каша с ритуалом, горами, поисками Дохака, контрактом Нику и прочим-прочим-прочим.

Но согласиться было так сложно. Рот не размыкался. Губы будто слиплись.

— Если ты откажешься, то, сама понимаешь, милосердными мы не будем, — всё же включила Рихард прежнюю себя. — Ты — опаснейшая тварь, и никто не позволит тебе разгуливать среди простых людей. Думаю, твоя броня в твоем случае не светит. Сразу поговорим об уничтожении…

— Ань, попридержи коней, — шикнул на неё Яр. — Майя всё это время вела себя как законопослушная нечисть. Она даже в институт ходит, хотя ей это образование даром не сдалось. Какое уничтожение? Прекрати запугивать.

Ну-у-у, я бы поспорила насчет законопослушной. Вон, парочку сектантов сожрала, хотя кто их считает.

Разумеется, Рихард рассчитывала взять меня на «слабо». Дождаться моего испуга и получить тепленькую.

Но смерти я не боялась.

— Ты ведь уже несколько месяцев на договоре? — обратилась к Ярославу, и тот непонимающе кивнул, мол, ты же сама знаешь. — Как тебе?

Если он хоть случайным жестом покажет, что ущемлен и жалеет о том своем решении — я откажусь. И плевать мне на умерщвление.

— Жить можно, — он ободряюще улыбнулся.

Самыми кончиками губ. Как будто говорил: