Особенности фиктивного развода с крылатым - Екатерина Вострова

Влад потер место, где раньше стояла метка. Всё-таки, что-то, а он даже привык к их союзу. Наверное, ему всё же не хватало хоть кого-то в жизни. Пусть даже того, кого он привязал к себе обманным путем и с которым его связывал только ритуал.

Может, и нужно выслушать Ярослава. Вдруг предложит что-то дельное. Вряд ли, конечно. Но шанс он ему даст.

Но это позже.

* * *

Рома едва мог скрыть нарастающую ярость, которая в нем кипела.

Он уже минут десять ходил взад и вперед перед выстроившимися в шеренгу работниками пряничного домика.

Молчаливые, с опущенными глазами, они стояли перед ним, словно ангцы на заклании. Но если они думали, что могут его разжалобить, то ошибаются!

— Я одно понять не могу на что был расчет? — голос звучал мягко, но эта мягкость была обманчива. Он снова потряс пред их лицами злополучным флакончиком. — Может зря я к арбитрам не обратился? По виновнику Тенерверс плачет!

— Роман Дмитриевич, ну что вы так сразу… — неуверенно проговорила Жанна, но ему хватило одного взгляда, чтобы та сразу умолкла, отступив на шаг.

— Не мешайся, или ты тоже в подмене участвовал? — ехидно уточнил он, и снова повернулся к девушкам, — Из-за ваших глупых игр чуть не погиб человек! Я просмотрел записи. В мой кабинет не заходило посторонних. Значит, подмену совершил кто-то из своих. Ещё раз вопрос: кто это сделал? И зачем? Или мне всех вас уволить, а «домик» закрыть?!

Девушки разом вздрогнули от его слов. Молчание в зале стало настолько плотным, что его можно было разрезать ножом.

— Хорошо, — Роман скрестил руки на груди. — Раз так, я использую сыворотку правды, и потом всех, кто замешан выпну на улицу с морлоковым билетом! Вы потом на работу, даже сортиры мыть никуда не устроитесь! У вас был шанс сознаться и уйти по-хорошему.

Он повернулся к Жанне,

— Неси зелье.

— Роман Дмитриевич, не надо девочек увольнять. Это я сделала… — Ундина с длинными зелеными волосами, сжала губы, шагнула вперед, голос ее прозвучал тихо, но твердо.

Инкуб нахмурился, удивление мешалось с нотками разочарования. От кого-кого, но от этой девушки он подобного не ожидал. Роман ей очень сильно помог в свое время выпутаться из одной нехорошей истории, когда бывший свалил от нее, оставив девушку одну разбираться с бандитами, которым тот был должен. Она постоянно твердила, что Роман Дмитриевич — ее спаситель, и она ему благодарна.

— Яся? От тебя я этого точно не ожидал. Зачем? — он смотрел в ее лицо, пытаясь понять, причину.

— Роман Дмитриевич, не слушайте ее, это не она, это я, — вмешалась вдруг рыжеволосая мертвячка Мира, с большими, чуть навыкате, глазами, полными решимости. — Яся, не наговаривай на себя. Если тебя уволят, твоя семья по миру пойдет, кормить, а я…

Но тут едва справляясь с волнением заговорила ещё одна девушка:

— Роман Дмитриевич, они врут… это я, — кикимора, по имени Веста, склонила голову, выражение лица говорило о полной покорности и готовности принять наказание.

Они вдруг загалдели все одновременно, на перебой признаваясь и выгораживая друг друга.

Гнев Романа сменилась растерянностью.

— Роман Дмитриевич, не сердитесь на нас, это мы… все мы, — со вздохом выдала Мира, — Но у нас не было плохого умысла.

Они снова загалдели, перебивая, перекрикивая одна другую.

А Роман никак не мог взять в толк. Что значит это: «все»? Они что, сговорились за его спиной? Они что, все его так ненавидят?

— Молчать! — рявкнул Роман. — У вас пять минут, чтобы все мне объяснить, пока я вас не выгнал! — он вскинул руку, прерывая новый галдеж, — Не хором. Мира. Говори ты.

И она рассказала, про то, что каждый год он выбирает одну сотрудницу, с которой проводит ночь в пряничном домике. А на утро стирает ей память. И в прошлом году, Яся, которую он тогда просил остаться, умудрилась оставить себе записку, о том, что ничего плохого Роман Дмитриевич с ней не сделал, что он просто говорил с ней, и что ему было очень грустно.

— А о чем вы говорили, эта дуреха не записала! — Мира гневно посмотрела на Ясю. — Роман Дмитриевич, ну не сердитесь на нас. Мы все тут — как семья, и вы наш самый главный член семьи. Ну как мы можем быть в стороне, когда знаем, что вам плохо, что вас что-то гложет. Ну мы все на общем собрании и решили, подменить зелье, чтобы та, кого вы выберете на утро все помнила, и рассказала остальным. Что бы мы могли придумать, как вам помочь. Вы же все время от всех отгораживаетесь. А мы…

— …А мы вас любим! — вдруг всхлипнув подхватила Яся. А за ней говорить о том, какой он хороший, как он им всем дорог и как они его любят начали и другие девочки.

Одна за другой, захлеб признавались, как много он для них значит, и как всей душой они хотят помочь ему.

Мира, глядя на его замешательство, продолжала уверенно:

— Вы, Роман Дмитриевич, для каждой здесь сделали что-то важное. Мы видим, как вам тяжело, как вы всё тянете на себе… но ведь вы даже не даёте нам возможности что-то сделать в ответ!

Ее слова подхватила Веста:

— Простите нас. Мы теперь понимаем, это ужасная идея — подменить ваше зелье. Мы не думали, что это может кому-то навредить. Мы… просто хотели вам помочь, понять, что вас гложет.

— Невозможно просто смотреть, как вы… — добавила еще одна девушка, — …как вы отгораживаетесь от всех, как будто вокруг никого. Но ведь мы то рядом!

Роман почувствовал, как в горле встал ком. Его коллектив стоял перед ним и в каждом взгляде он видел искренность.

Нет, они, конечно, виноваты. По-хорошему, их всё ещё нужно выгнать. Особенно после чистосердечного признания! Где это видано: «Ой, мы вас так любим, что вломились в кабинет и подмешали другое зелье. В следующий раз мы вам слабительное куда-нибудь добавим, тоже чисто из большой любви».

Но Рома прекрасно понимал, что коллектив у него, кхм, специфический. Он его именно таким и ценил. Его девочки были с придурью, но от этого он любил их не меньше.

Пусть живут. Он благодарен им за заботу… просто теперь будет лучше закрывать шкафчики с личными вещами и парочку охранных заклинаний добавит на каждую дверь.

Он обернулся на Жанну, та пожалa плечами и ободряюще улыбнулась.