Бастард Императора. Том 31 - Андрей Юрьевич Орлов

Я же продолжал писать. Письмена древних Альвов ложились на пространство, создавая обращение, которое барьер обязан прочитать прежде, чем решить, уничтожать нарушителя или пропустить внутрь.

И в этот момент со стороны острова пришло едва заметное сканирующее касание.

Я замер.

Ощущение прошло по руке, коснулось источника и души. Оно не давило и не пыталось причинить вред. Древо, скорее всего, долго сохранявшее неподвижность, проснулось и решило посмотреть, кто тревожит его защиту.

Скрывать действия уже поздно. Пытаться оборвать текст — ещё глупее.

Меня заметили.

Ничего удивительного. Невозможно всерьёз рассчитывать, что настолько древнее, разумное и связанное с тысячами душ существо не почувствует чужое присутствие у собственной границы.

Я ожидал удара, ожидал попытки вытолкнуть меня, поднять тревогу или направить на барьер всю накопленную силу.

Однако произошло другое.

Защита перед ладонью внезапно стала менее плотной. Не исчезла, но превратилась в тонкую полупрозрачную завесу, открывая путь к острову.

Меня приглашали внутрь…?

Сканирующее ощущение коснулось выведенных мною строк. Я приготовился к тому, что Древо развеет их, однако древняя сила поступила иначе.

По краям незаконченных рун вспыхнул серебряный свет.

Недостающие линии начали проявляться самостоятельно. Один знак за другим, одно слово за другим. Древо не просто пропускало меня — оно помогало завершить обращение, исправляя ошибки и дописывая текст.

Я с редким для себя шоком наблюдал за происходящим.

— Вот даже как… — едва слышно выдохнул.

Последняя руна заняла место. Весь текст вспыхнул, и вокруг него тут же появился ореол печати. Дальше было ещё страннее… Вся эта печать медленно подлетела ко мне, словно заготовка, выданная на будущее.

Раздумывал всего пару секунд и сразу коснулся этой печати, позволяя ей занять отдельное место в сознании.

Что ж, если приглашают, глупо отказываться…

Поднявшись, быстро оглянулся. Ольга сражалась дальше всех, удерживая на себе основную массу защитников. Егор и Славка ещё сохраняли позиции, хотя к ним уже приближалось подкрепление.

Хорошо, что там общая неразбериха. Но времени мало.

Я телепортировался, без сопротивления проходя сквозь защиту.

Пространство дрогнуло, и уже через миг я стоял на острове.

Под ногами лежала мягкая светлая трава. Вода окружала поляну со всех сторон, а городской шум здесь исчез, отсечённый внутренним куполом.

Передо мной возвышалось Древо.

Громадное, высотой в несколько десятков метров и с основанием ствола шириной почти четыре метра. Его поверхность издали могла показаться высеченной из серого камня. Глубокие линии коры срастались в сложные узоры, а между ними проходили тонкие серебряные прожилки, уходившие к корням.

Я медленно поднял взгляд.

На стволе виднелись многочисленные сколы и трещины.

Это не камень. Древо всё ещё жило. Но едва.

Взгляд поднимался всё выше, а тревога внутри сама становилась сильнее. Крона, которую защита показывала зелёной и полной, в настоящем облике оказалась абсолютно голой…

Ни сотен листьев, ни десятков… На самой верхней ветви, удерживаясь на тонкой ветке, оставался один-единственный серебряный лист…

Последний.

Позади возникла знакомая энергия, и я обернулся.

На краю поляны стояла Эйкхирия, удерживая в руках два клинка. Рядом с ней находилась вторая Альвийка.

Женщина тяжело дышала, сжимая оружие и глядя то на меня, то на последний серебряный лист. В её глазах горели ярость, страх и готовность сражаться до конца.

* * *

Япония. Императорский дворец.

Во дворце сохранялась непривычная тишина.

Особенно тихо было в покоях Акихиро Хинодэ, прежнего императора Японии. За плотно закрытыми дверями не звучали шаги слуг, не переговаривалась охрана, а целители, получив прямой приказ Аяны, покинули ближайший коридор и ожидали в соседнем крыле.

В комнате находились только трое.

Акихиро лежал на широком футоне. Рядом, прямо на полу, находилась Аня. Переносить её Сергей запретил, не позволяя даже сдвинуть тело без крайней необходимости, поэтому возле девушки расстелили плотные одеяла, поставили под голову мягкую подушку и накрыли лёгким покрывалом.

Оба выглядели пугающе бледными.

Губы Ани, прежде сохранявшие естественный цвет, посинели. Дыхание оставалось едва заметным и настолько тихим, что его приходилось ловить, наклоняясь почти к самому лицу. Акихиро, ещё недавно наполненный мощью, силой и той харизмой, которая десятилетиями вела вперёд целую империю, теперь превратился в иссушенного человека с запавшими щеками и острыми чертами лица.

Между ними на коленях сидела Аяна.

Девушка не сводила взгляда ни с отца, ни с Ани, переводя его от одного лица к другому и прислушиваясь к каждому вдоху. Почти всё время после ухода Сергея она не позволяла себе уснуть. Ела едва-едва и заставляла себя покидать комнату только ради самых необходимых вещей.

Других сюда не пускали.

Даже Вику.

Маленькой девочке не следовало видеть мать в таком состоянии. Поэтому у дверей круглые сутки дежурили доверенные воины, не пропуская никого без прямого приказа.

Весь дворец подстроился под эту комнату.

Слуги ходили мягко, закрывая двери без звука. Даже тренировочные площадки временно прекратили работу, чтобы ни один удар и ни один громкий приказ не проникли в покои.

Аяна сидела, слушая тихое дыхание двух людей.

И только этот звук не позволял ей сломаться.

Чтобы не уснуть, девушка использовала природные энергетики, холодные настои и поддерживающие техники. Глаза уже покраснели, пальцы подрагивали, а в висках пульсировала боль, однако она собиралась оставаться рядом до возвращения Сергея.

Но на какой-то миг Аяна всё же прикрыла глаза.

Сама она не поняла, сколько прошло времени. Секунда, минута или всего одно короткое мгновение.

Из накатившей темноты её вырвал ослепительный белый свет и тихий, надорванный хрип.

Аяна резко распахнула глаза.

Отец тяжело втянул воздух. Его грудь судорожно поднялась, затем замерла, а дыхание стало прерывистым. Почти одновременно участилось дыхание Ани. Девушка на полу едва заметно выгнулась, пальцы дрогнули.

— Нет… — прошептала Аяна, мгновенно подаваясь вперёд. — Нет, нет, только не сейчас…

Сергей сказал, что они не должны прийти в себя. И если так выйдет… Значит, случилось худшее.

Аяна одновременно взяла отца и Аню за руки, после чего закрыла глаза и погрузилась в энергетическое восприятие.

Печати Сергея сохранялись.

Каждая стояла на своём месте, удерживая каналы, разделяя потоки и не позволяя Аспекту окончательно соединить две энергосистемы. Однако сама сила больше не желала подчиняться. Почувствовав приближение смерти обоих носителей, Аспект начал бунтовать, пытаясь выбрать один сосуд и выжечь второй.

Между телами проходил раскалённый поток.

Он метался из стороны в сторону, набирая мощь и ударяя в печати. Один импульс тянулся к Акихиро, следующий — к Ане, а каждый новый толчок становился сильнее предыдущего.

— Успокойся… — Аяна сжала ладони обоих. — Я не позволю тебе забрать ни одного из них…

Она попыталась