Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

И чего от меня хотел Мельников? Система говорила, что потенциал у новоиспеченного спортивного бизнесмена сорок шесть процентов, несмотря на текущую проблему. Технически, я мог бы попробовать применить на нём УРС и заработать дополнительно очков, но степень доверия к Мельникову пока ещё не была столь велика.

Тем более, Журавлёва прошлым вечером упомянула, что сделала МРТ, а значит, результат техники должен быть очевиден. В первую очередь, очевиден Илье. Так что, если он что-то заподозрит, а затем я верну ему здорового борца всего после одного сеанса… Нет, тут лучше попробовать обойтись без УРС, по крайней мере, сейчас. Не хочу, чтобы меня сдавали на опыты.

А жаль, ведь очки бы мне пригодились, но мне всё ещё стоит быть осторожным с моим маленьким секретом.

Поэтому решил провести несколько простых тестов на чувствительность, пользуясь лишь пальцами. Наружная поверхность голени отвечала заметно хуже, ближе к стопе разница становилась ещё очевиднее, но движения справа давались тяжелее.

— Ложитесь на живот, — скомандовал я.

На пояснице обнаружился небольшой старый послеоперационный шрам. Внешне ничего страшного, лишь давно затянувшаяся белая полоска, но стоило коснуться пальцами, как стало понятно, почему Мельников не горел желанием туда снова лезть.

Я мягко сместил кожу вправо, а затем вверх, ощущая, будто пытался двигать кусок резины, прикипевший на жаре к раскалённому асфальту.

— Здесь больно? — спросил я, сдвигая ткани в сторону.

Бугаев мгновенно напрягся.

— Стрельнуло до стопы, будто в нерв попали.

Это было серьёзным сигналом. Я наложил поверх его поясницы трёхмерную виртуальную сетку интерфейса. Изображение постепенно углублялось, проходя сквозь кожу и мышцы, пока позвоночник не стал полупрозрачным. На фоне проступил дуральный мешок, а справа от него плотная сеть рубцовой ткани.

«Компрессия корешковых структур справа.»

«Аксональный транспорт: снижен.»

«Регионарное кровоснабжение: −40 %»

А вот это уже интересно. Получалось, нервные корешки справа всё ещё сдавлены, кровоснабжение упало почти вдвое, а доставка необходимых веществ внутри нервных волокон замедлилась. Вот, по всей видимости, и ответ, почему нога ощущается как чужая.

Я чуть сместился в сторону и позволил Системе развернуть трёхмерную модель полностью, и картина оказалась ещё хуже. При каждом вдохе дуральный мешок должен был немного смещаться вместе с окружающими тканями, но справа на уровне позвонков практически стоял на месте. Рубцовый тяж фиксировал его к заднебоковой стенке, захватывая область выхода нервных корешков.

Левая нога сгибалась нормально, а вот когда попросил его сделать то же самое правой, на голограмме сразу стало видно, как натяжение проходит снизу вверх и упирается именно в участок фиксации.

Вот оно! Проблема заключалась даже не только в самом сдавливании, как в том, что нерв постоянно находился под механическим натяжением.

Я убрал руки и задумался. Стандартным массажем здесь можно было хоть до Нового года разминать поясницу, толку было бы абсолютно ноль.

— Говорить буду прямо, — сказал я.

Мужчина повернулся.

— Да, мне лучше как можно прямее. Мне надо знать, с чем имеем дело.

— У вас действительно большой рубцовый процесс после операции. Часть тканей внутри практически припаяна друг к другу. Я не смогу руками взять и убрать эти спайки, а если кто-нибудь в будущем такое пообещает — можете сразу разворачиваться и уходить. Ещё можно в морду двинуть этому шарлатану.

— Илья Андреевич примерно то же и сказал, — согласно кивнул Бугаев.

— Но кое-что попробовать, конечно, могу, — добавил я. — Не воздействовать на сам рубец, а освободить всё вокруг него. Улучшить подвижность тканей, уменьшить натяжение оболочек самого нерва. Если удастся хотя бы немного разгрузить корешок, чувствительность конечности может стать лучше.

— Насколько? — спросил он с надеждой в голосе.

Я пожал плечами.

— Не знаю, может, не сильно, а может, вообще никак. Это как раз тот случай, где лучше не давать заранее обещаний, чтобы не было завышенных ожиданий и картинка не смазалась.

Бугаев несколько секунд смотрел на меня, а потом снова уложил голову на подголовник.

— Да и хер с ним, — вдруг неожиданно произнёс он. — Сколько уже мучаюсь, и так ничего не чувствую, хуже уж точно не будет.

— Хуже можно сделать всегда, — заметил я. — Поэтому никаких подвигов, и будем действовать осторожно.

— Договорились, — буркнул борец.

Я подложил валик под его голеностопы, приглушил верхний свет и несколько раз растёр ладони. Бугаев лежал неподвижно, и лишь только мощная спина поднималась в такт дыханию.

Решил начать издалека. Положил обе ладони плашмя на поясницу и несколько секунд изучал то, с чем придётся работать. Слева кожа и фасция постепенно начинали скользить под пальцами, но справа картина была ожидаемой. Чем ближе подходил к старому шраму, тем плотнее становилась его структура.

— Сейчас ничего не отдаёт? — спросил я.

— Пока нет, — отрезал в ответ мужчина.

Я двигался по несколько миллиметров, выискивая направление, в котором ткани соглашались уступать. Ближе к голове, спокойно удерживал, отступал, а затем вновь перемещался в том направлении. На виртуальной модели происходящее выглядело куда интереснее. Поверхностные слои постепенно становились подвижнее, и натяжение, которое прежде почти целиком передавалось в глубину, начало немного рассеиваться по окружающим тканям.

«Фасциальная подвижность: +4 %.»

Интерфейс вспыхнул после нескольких минут работы, и цифра поначалу меня огорчила. Правда, потом сразу себе напомнил, что Система, пускай немного, но помогала, ускоряя естественные процессы, даже работая без применения УРС. Так что в таком случае можно считать цифру весьма неплохой.

Ещё минут через десять переместился ниже.

— Сейчас будет немного странное ощущение, — предупредил я.

— Было бы хоть что-то. Я бы обрадовался даже боли, — буркнул в ответ Бугаев.

Одну ладонь я осторожно подвёл под крестец, а вторую положил ближе к затылку. Здесь требовалось не столько двигать, сколько чувствовать направление общего натяжения. Если представить твёрдую мозговую оболочку в виде длинной трубки, идущей внутри позвоночного канала, то рубцы в пояснице будто прибили одну её часть к стенке. Любое движение снизу или сверху заставляло остальные участки