Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

Мельникова и попутно запихивать дополнительные знания себе в голову. Я давно уже смирился с тем, что в нынешних реалиях нашей страны, где эта наука начала делать свои первые шаги, полноценным специалистом в этой среде мне не быть. Не идти же получать медицинское образование ради того, чтобы делать то, чем по факту занимаюсь уже сейчас. А вот альтернатива меня привлекала куда больше.

Так что будем говорить на чистоту — может, и настанет день, когда я буду гордо носить этот титул, но не сегодня. А что сейчас?

Сейчас мне требовались очки. Если трезво смотреть на вещи, то даже оказавшись врачом-остеопатом, не факт, что все пришедшие ко мне пациенты будут обладать высоким потенциалом. Опять же, как показала практика с Журавлёвой, где на использование УРС у меня ушло сто очков, награда не всегда зависит от тяжести случая.

Тогда от чего? И где мне искать людей, которые помимо всего будут обладать высоким потенциалом и смогут приносить мне развитие навыков системы?

Ответ был очевиден, как белый свет — в спорте!

Соболева до встречи со мной профессионально занималась плаванием, Орехов стал таковым, выиграв чемпионат, а дальше появился и Ковалёв. Всех троих связывал один простой факт — они имели высокий потенциал. Поэтому именно за них мой счёт постоянно пополнялся свежими очками, и до этого момента у меня не возникало в них особой нужды. Конечно, за небольшую помощь спортсменам мне тоже что-то капало, но там было по одному-два очка, и чтобы накопить несчастную сотню, мне придётся, условно говоря, вправить конечность чуть ли не сотне каких-нибудь тяжелоатлетов.

Конечно, это не говорило о том, что мне придётся заниматься только ими, да и исключительно при помощи Системы. Раз у меня теперь своя студия, то придётся принимать всех подряд, включая и тех, кто пришёл ради расслабляющего массажа и просит размять затёкшую шею. Деньги есть деньги, тем более это чистые деньги, и ничем предосудительным я заниматься не буду, помогая чем могу. Однако неплохо бы заиметь стабильный поток профессиональных атлетов, которые, помимо рублей, будут приносить ещё и очки Системы.

Вот как раз для такой деятельности мне и понадобилась корочка переподготовки.

«Хороший специалист считает своё время в рублях», — внезапно всплыли в голове слова Ильи, и именно в этот момент завибрировал мой телефон. Увидев неизвестный московский номер, я схватил его быстрее, чем успел подумать, и сразу приложил к уху.

— Алло?

— Алексей Николаевич? — раздался голос с другой стороны, который я тут же узнал.

— Михаил Борисович? — декан? Он-то какими судьбами? Впрочем, это не помешало мне проявить вежливость. — Здравствуйте.

— Привет, Лёш, — спокойно заговорил он, почему-то позвонив мне с неизвестного номера. — Тут такое дело, я вернулся с отпуска и выясняю, что у меня с кафедры уволился один молодой физрук. Не объяснишь, в чём дело?

В голове пронёсся ворох мыслей обо всём, что случилось, и как меня начал выживать Капустин, подключив свои возможности. Ведь этот гад даже не постеснялся попросить знакомого участкового ко мне подойти припугнуть, хоть это ничем и не закончилось.

— Может, лучше так увидимся? Всё же не телефонный разговор. Я могу подъехать в Бауманку и всё объяснить.

— Я там раньше послезавтра не появлюсь, — настойчиво ответил Игнатов. — Поэтому не хочется ждать. Давай, рассказывай всё как есть, Смирнов, у меня пока время есть.

Я подошёл к окну, опёрся о подоконник, посмотрел на улицу и зафиксировал взгляд на проезжающей по дороге машине. И тяжело вздохнул.

— Да тут в, целом-то, рассказывать особо нечего.

— Да-а? — удивлённо протянул мужчина. — Уволился посреди учебного года, кружок бросил, студентов. Я понимаю, что с Петром Семёновичем у вас отношения не сложились, но это же не причина всё бросать как есть.

— Нет, Михаил Борисович, всё намного глубже. Во-первых, СКД я не бросал и как раз хотел поговорить с вами на эту тему. Кружок доказал свою эффективность и, более того, постепенно начинал расти. У меня до сих пор остались записи о пятнадцати потенциальных кандидатах, которые оставили обращение ещё до увольнения, поэтому я хочу передать их вам и попросить, чтобы кружок не закрывали.

— О, твой СКД никуда не денется, — уверенно заявил Игнатов. — Уж точно не с такими показателями. Ты лучше рассказывай, что это тебя чёрт дёрнул, Смирнов?

— Если коротко, то Капустин хотел меня выжить, и у него это получилось. Пётр Семёнович специально взвалил на меня всю кафедру и фактически оставил простой выбор: курсы РУДН, на которые меня и так взяли благодаря вашему слову, или Бауманка.

— И ты решил выбрать РУДН? — насторожено спросил он.

— Я выбрал будущее, Михаил Борисович. Я никогда не скрывал, что хочу стать настоящим специалистом, и был готов совмещать оба дела. Вот только Петру Семёновичу этого было мало.

— Говори прямо, Смирнов. Хватит этих экивоков.

— Прямо? — переспросил я. — Тогда ладно. Капустин меня на дух не переносил и, не знаю, то ли завидовал моим успехам, то ли просто невзлюбил. Однако факт остаётся прежним — рано или поздно эта бочка всё равно бы рванула.

— С Капустиным я говорил, но сейчас разговор не об этом. Ты ведь понимаешь, что целевой договор никуда не делся? Мне сказали, что по предварительному расчёту тебе придётся вернуть семьдесят восемь тысяч.

— Я знаю, Михаил Борисович, — ответил я, услышав эту цифру не в первый раз.

— Знает он, — уже с ноткой недовольства повторил Игнатов. — Слушай, я не обещаю, что подвину Капустина. Пётр Семёнович при всех своих минусах хороший специалист и держит кафедру железной рукой, и она у меня работает как часы, но…

— Михаил Борисович, — прервал я его на полуслове. — Спасибо, но лучше не стоит, и дело даже не в Капустине. В Бауманке между работой кружка и настоящим эффектом стояла целая волокита бюрократии, вы сами должны понимать, а так… Так я могу развиваться совершенно иначе.

— И это всё, что тебя волнует? Развитие? — откровенно спросил мужчина.

Я устало потёр переносицу.

— Михаил Борисович, это не то, что я имел в виду. Вы…

— Да понял я, что ты имел в виду. Думаешь, я слепой? Перспективный физрук с золотыми руками не