Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

От Ильи не было ни слова, ни сообщения, и тогда меня начало накрывать паранойей. Тот самый момент, кода при отсутствии информации мозг начинает сам додумывать различные сценарии, многие из которых заканчивались стуком правоохранительных органов в дверь.

С другой стороны, Мельников при своём развязном образе жизни всё равно оставался профессионалом и вряд ли бы положил капитана под нож без веских на то причин. Однако стоило закрыть глаза, как разум продолжал выдавать те или иные сценарии: что Саркисян всё же настоял на своём, и капитану свернули шею, или что они попросту не доехали до больницы, попав в аварию. В общем, картины рисовались одна хуже другой.

«Горшочек не вари… Горшочек не вари…»

Только ближе к четырём утра в прихожей наконец раздался хруст проворачивающегося в замке ключа. Я к тому времени уже сидел в зале и перебирал меж пальцев мобильный телефон. Иезуит лениво поднял голову, посмотрел на неспящего меня, учуял запах хозяина и лёг обратно спать.

Мельников выглядел так, будто последние сутки провёл не в клинике, а всю ночь разгружал мешки на Черкизовском рынке. Помятая рубашка, расстёгнутый ворот и едва заметные круги под глазами. Он молча кивнул мне, привычно швырнул куртку прочь и первым делом пошёл умываться в ванную.

Я сидел на диване и продолжать крутить телефон меж пальцев, в то время как Илья устало вышел и побрёл на кухню. Через минуту он вернулся с двумя тяжёлыми стаканами и бутылкой виски. Даже не спросив, буду ли я пить, плеснул обоим примерно по два пальца и протянул один мне.

Промелькнула мысль и мои слова в отделе кадров Бауманки, что я, видишь ли, совсем не пьющий. И вот до чего докатился, уже второй раз связываюсь с зелёным змием. Впрочем, если он решил начинать разговор именно так, похоже, новости были серьёзными, и говорить, что я не буду, не было смысла. Мы оба выпили на голодный желудок. Илья, цокнув, подозвал к себе кота, и ленивый мейнкун всё же был вынужден встать и запрыгнуть на диван напротив.

Мельников сделал ещё один большой глоток, поморщился от терпкого привкуса, поставил стакан на стол и провёл ладонью по лицу.

— Если бы не ты, — внезапно выдохнул он, — я бы своими руками убил капитана МВД.

— Настолько всё плохо? — спросил, отпивая крепкий напиток.

Илья коротко рассмеялся, но вот счастья в этом смешке я не услышал.

— Плохо? Лёх, да там полная жопа… У меня всю операцию перед глазами были те моменты, когда стоял за спиной у Горького и держал руки у него на плечах. Ещё бы минута максимум, пара фраз с Саркисяном, и я бы приступил к мобилизации. Башку бы ему, естественно, не стал бы отрывать, но не учитывая клинику происходящего, мог бы и убить.

— Но этого же не случилось.

Он сел ровно, налил в стакан ещё виски, взял его в руки, сделал ещё один глубокий глоток и выдохнул.

— Опять же, этого не случилось только благодаря тебе.

Я подался вперёд, но пить не стал.

— Да забудь ты уже, лучше рассказывай, что было.

— Мы после занятия поехали в клинику вместе с Сёминым и капитаном. Он вообще от него не отходил ни на шаг, вплоть до операции. Я по дороге позвонил функциональщику и попросил задержаться. А, как сам понимаешь, при упоминании ребят в погонах долго уговаривать не пришлось. Они умеют быть благодарными, и связи в наше время никогда не помешают.

Илья взял стакан, но, как и я, пока не притронулся к виски.

— Начали с вызванных потенциалов, всё как я тебе говорил. Стимулируем нерв на конечности, а электроды регистрируют, сколько сигнал идёт вверх и каким приходит. Если спинной мозг работает нормально, ответ должен проходить без серьёзных задержек. Если где-то проводящие пути пережаты или повреждены — мы сразу увидели бы провал.

— И?

Мельников посмотрел на меня поверх стакана.

— Уже на первых пробах справа пошло замедление. Я повторил дважды, но результат оказался тем же. В ногах было ещё интереснее. Сигнал проходил с задержкой, но амплитуда была снижена, причём не критическая потеря проводимости, но совершенно точно не здоровый спинной мозг. И тут на меня смотрит функциональщик и спрашивает, мол: «А МРТ у него есть?» Я говорю, что нет, рассказываю про три осколка. В этот момент мы вызвали заведующего рентгенологией.

— Посреди ночи? — спросил я.

— Время было за десять, — устало ответил Илья. — Да к тому моменту это уже не имело смысла. Семёнов куда-то позвонил, так что даже если было бы два часа ночи, туда бы пригнали всю больницу. Говорю же, знакомства решают всё. Оказать услугу московскому СОБРу дорого стоит.

— И тогда вы решили делать миелографию?

— Именно, — Илья медленно кивнул. — Но до миелографии мы ещё успели получить цифры, от которых у меня настроение окончательно испортилось.

Он покрутил в руке стакан, наблюдая, как по стенкам медленно стекает янтарный виски.

— Функциональщик решил не ограничиваться одной пробой. Сначала поставил электроды и начал со срединного нерва на руках. Слабые электрические импульсы подавались в районе запястья, и дальше аппаратура регистрировала, как быстро сигнал проходит вверх по нервным путям и доходит до нервной системы. По сути, проверяли проводку, как ты и хотел.

— А сам капитан?

— Лежал спокойно. Ну, насколько вообще способен спокойно лежать человек, вокруг которого бегают четыре врача, а его командир стоит у стены с таким лицом, будто сейчас будет лично расстреливать виновных. Переживал, конечно, но старался не подавать виду.

Я невольно усмехнулся.

— Сёмин так и не отходил?

— Ага, — кивнул Илья. — Мне кажется, капитан меньше нервничал, чем он, правда, я заметил, что пальцы у него были постоянно напряжены, так что перешёл на ноги и простимулировал большеберцовый нерв возле лодыжки. В общем, оказалось, что амплитуда просела примерно на двадцать восемь процентов. И тогда после всех снятий показаний и прочих цифр функциональщик сидел минуту, пересматривал графики, а потом повернулся ко мне и говорит: «Проблема не в нервах рук и ног и не на пути от позвоночника