Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

обнадёживающе, — заметил я, попутно задумываясь о том, как бы проблему исправила Система за тысячу очков. Растворила металл в теле, переработав на элементы? Нарастила вокруг них непробиваемый мышечный каркас? Вытолкнула из тела как инородный элемент? Впрочем, узнать я это уже явно не смогу, потому что ему уже сделали операцию.

— А то! — Илья хмыкнул. — Поэтому и говорю, что хирургия успокаивает. Ошибся на сантиметр — и сразу перестаешь нервничать по мелочам.

— Потому что начинаешь нервничать по-крупному?

Мельников молча кивнул.

Вообще стоит сказать, что как только разговор отошёл от изливания души и развернулся в профессиональной плоскости, Илья оживился.

— Беру и дохожу до передней поверхности позвоночника, — продолжил он. — Убедился, что стою именно на С5-С6, и вскрываю диск. Сначала убрал переднюю часть, постепенно прошёл глубже, а дальше уже микроскоп, так как речь пошла на миллиметры. Зараза оказалась плотной. Там часть материала уже начала уплотняться, местами прикипая к задним структурам.

— Обызвествление? — задумчиво спросил я, вспоминая как раз недавно прочитанную у самого же Мельникова книгу, стоящую на полках.

— И это он знает! — хлопнул в ладоши Илья, чем слегка напугал Иезуита. — Слушай, может, дальше нет смысла рассказывать?

Я улыбнулся и виновато поднял обе руки.

— Извини, продолжай. Я знаю, тебе не терпится перейти к самому главному.

Илья встрепенулся и сделал глоток виски.

— Ну вот, короче, мне пришлось буквально по кусочку отделять, чтобы не рвануть вместе с тем, к чему она прилегала. А за ней, если что, напоминаю, спинной мозг, который и без меня последние месяцы жил крайней хреново.

— И долго возился? — спросил я, мысленно представляя трёхмерную модель.

— Достаточно, — ответил Илья. — И знаешь, самый мерзкий момент случился почти под конец. Я отделил основной фрагмент, убрал его и впервые нормально увидел, насколько сильно всё было прижато.

Пока Илья рассказывал о вполне конкректной физиологии, такой как: убрать механическое давление и нормализованы кровоснабжение — я всё это пытался представить в голове. Вот бы на такое посмотреть, но придётся довольствоваться только рассказами Мельникова, а говорил он, надо признать, довольно красочно.

Время пролетало незаметно. В какой момент Илья встал и подошёл к окну, за которым уже начинало светать. Серое московское утро медленно заливало комнату, а мне вдруг стало забавно от одной мысли, что нормальные люди уже выходили на работу, а я сидел в квартире, пил виски и обсуждал операцию на капитане МВД.

— После того как полностью убрал компрессию, нужно было вернуть нормальную высоту между С5-С6. Диск-то мы фактически вычистили, но пустоту там оставлять нельзя.

— Кейдж?

Илья даже не обернулся.

— Молодец, физрук, садись, пять. Да, поставили небольшую такую штуку, которая, по сути, распорка вместо удалённого диска. Титановый, подходящего размера, он должен держать расстояние между позвонками, чтобы они не схлопнулись обратно и канал оставался свободным.

— А внутрь что запихали?

— Костный материал, — ответил Илья. — Синтетический материал, а не реальный. Затем короткая пластина, два винта в С5 и С6, всё зафиксировал, ещё раз тысячу раз провели и поставил дренаж на сутки. Шея всё-таки штука тесная, а гематома там мне вообще нахрен не нужна. Потом всё послойно собрал обратно и сделал внутрикожный косметический шов. Через пару месяцев надо будет ещё поискать тот разрез.

— Ну что, Мельников, — заключил я, поставив стакан на журнальный столик. — Вот и ещё одна спасённая жизнь чудо-доктором. Молодец.

— Угу, — сказал он как-то грустно. — Спасённая.

А затем вдруг резко развернулся.

— Только на этом не конец. После операции ко мне подошёл Сёмин.

— Что ему понадобилось?

Мельников вернулся к дивану и поставил рядом уже пустой стакан.

— Не что, а кто… — сделал он паузу. — Ты!

— А вот это уже интересно.

Илья кивнул.

— Ну а ты чего ожидал? Оказал такое первое впечатление от вольного слушателя на подпола СОБРа… Думал, он за тебя спрашивать не будет?

— Ну и что ты ему сказал?

— Да как есть. Что выпустился оттуда, работал в Бауманке, а сейчас ушёл в частную практику. Я же о тебе, по сути, только это и знаю. Да и вряд ли его интересовал твой любимый цвет и предпочтения в музыке. Хотя мне сразу стало ясно, что интерес этот исключительно вежливый, сам понимаешь. Если бы он хотел тебя изучить, то поднял бы всё, начиная с первых секунд рождения. Уж поверь, московский СОБР — это сила, если им нужно, они подноготную любого человека узнают быстрее чем контрразведчики.

— А значит, — вдруг вмешался я, — ему стало интересно твоё мнение на мой счёт.

Илья изобразил двумя пальцами пистолет и направил его на меня.

— Бинго! Так вот, после того, как я ему рассказал, Сёмин выдал: «Я хочу, чтобы Смирнов занимался процессом восстановления капитана Горького», — прикинь?

Я слегка приоткрыл глаза.

— Чего?

— Ага, именно того, — улыбнулся Илья. — Я ему сразу объяснил, что хотелки — это штука хорошая, но есть небольшая проблема. Смирнов не врач, и фактически заниматься физиотерапией ему противопоказано на основании закона РФ.

— Сдал всё с потрохами, — я растянулся в улыбке.

— Да это ещё не всё, — махнул рукой Мельников. — Ты слушай дальше. Тут Сёмин меня спрашивает: «А хер ли он тогда забыл на этих курсах?» Я объяснил про твой статус, про вольного слушателя и про то, что тебя пропихнули через Бауманку для расширения кругозора по личной просьбе декана. Не надо на меня так смотреть, слухи быстро расходятся… Все уже знают. В общем, что, по сути, ты там просто обретаешь знания.

— И?

— И тут, наш подпол задумался.

Я уже начал подозревать, что ничего хорошего эта история не принесёт.

— В общем, — продолжил Илья. — Тут мне Сёмин и выдал. Про то, что у МДВ с универом своим отношения, что он может поговорить с руководством и попросить ускорить рассмотрение твоего заявления на перезачёт уже освоенных дисциплин.

— Какого такого заявления? — откровенно удивился я.

— Которое ты будешь завтра писать, — улыбнулся он в ответ.

— Так стоп… Погоди…

— Да послушай ты