Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

Это была ещё одна простая проверка. Пока человек видел положение рук, зрение помогало мозгу постоянно вносить микроскопические поправки. Однако стоило лишь закрыть глаза, и скрытая слабость одной стороны могла проявиться. В данном случае рука медленно начинала опускаться вниз.

Я присел перед капитаном и попросить его расслабить ноги. Сначала сравнил мышцы руками, затем несколько раз медленно согнул и разогнул ноги в коленях и голеностопах, оценивая сопротивление пассивному движению.

— Артем Вячеславович, у вас ноги когда-нибудь становятся слабыми или ватными?

— Нет. — Коротко ответил он, а затем добавил, — Хотя… в последний месяц… после тренировок в основном, иногда после долгой работы на ногах.

— Почему не докладывали? — Холодно спросил Сёмин.

Горький пожал плечами.

— Думал, усталость. Да и сами знаете почему.

Ясно… значит списания боялся… а ведь это могло его убить.

Я поднялся на ноги и выдохнул.

— Давайте подведём итог. Справа снижен бицепсовый рефлекс на уровне предполагаемого поражения. Ниже уже повышенная рефлекторная активность. Хоффман положительный, а при сгибании шеи появляется симптом Лермитта. Есть нарушение тандемной походки, лёгкое повышение мышечного тонуса в правой ноге и скрытая слабость, о которой ранее не было известно.

Сёмин внимательно посмотрел на меня.

— Это не похоже на обычную двухмиллиметровую протрузию с мышечно-фасциальным синдромом. По совокупности признаков я подозреваю компрессионную миелопатию шейного отдела.

Саркисян скрестил руки на груди, всё ещё неспособный признать поражение.

— Подозреваете?

— Да. — Спокойно ответил я. — Точный размер грыжи я назвать не могу, но клиническая картина не соответствует заключению, поэтому до подтверждения диагноза, шею трогать нельзя вообще. Никакой мобилизации, ротации или тракции.

— И что дальше? — Спросил Сёмин.

— Дополнительное обследование. — Тут же вмешался Илья.

— Мельников! — Возмутился Саркисян, а затем обратился к Сёмину. — Товарищ подполковник. Смирнов находится в статусе вольного слушателя, и я напоминаю, что…

— Можете напоминать сколько влезет, — перебил его я, — вот только симптомы капитана от этого никуда не денутся.

Сёмин посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на профессора.

— Давид Тигранович, он прав или нет?

Тот несколько секунд молчал, а затем нехотя выдавил.

— В его рассуждениях есть логика. Однако у нас на руках имеется КТ, заключение двух специалистов и отсутствие показаний к хирургии. Я не считаю правильным перечёркивать всё это на основании нескольких неоднозначных неврологических проб.

— Тогда нужно выяснить наверняка. — сказал я. — МРТ было бы лучшим вариантом, но с ферромагнитными фрагментами рядом с позвоночной артерией мы его сделать не можем. Остаётся КТ-миелография. Контраст вводится в субарахноидальное пространство, после чего на КТ можно увидеть, как он обтекает спинной мозг и где именно пространство перекрыто.

Мельников с особым интересом посмотрел на меня, сложив руки на груди.

— Этому сейчас учат физруков? — Спросил он с ухмылкой?

— Мне вот тоже интерес этот момент. — Вмешался Саркисян.

— «Топическая диагностика заболеваний нервной системы». — Спокойно ответил я. — Читаю в свободное время. Люблю, знаете ли, получать новые знания.

— Да? — Улыбнувшись хмыкнул Илья, поняв откуда растут ноги. — Странное совпадение, у меня на полке такая книженция имеется.

— Сейчас разговор не об этом. — Прервал всех Сёмин. — Вы что, предлагаете моему боевому офицеру люмбальную пункцию и контраст в позвоночный канал?

— Если предварительные исследования подтвердят подозрение. — Ответил за меня Илья.

— Если мы ошибаемся, — присоединился для весомости аргумента, — капитан потеряет время на дополнительное обследование, которое и без того оплачивает государство. А вот если я всё же окажусь прав, и мы сейчас приступим к терапии. — Я специально выждал длинную драматическую паузу, — страна потеряет ценного сотрудника.

Попал прямо в точку.

Сёмин нахмурился, а невозмутимый Горький настолько исказил свою гримасу, что всё стало ясно без слов. Осталось только подсечь, и тут мне помог Мельников.

— Можем начать с безопасного. Соматосерсорные и моторные вызванные потенциалы. Проверим, насколько нормально электрический сигнал проходит по проводящим путям. Стимулируем периферический нерв и зарегистрируем ответ выше по нервной системе. Отдельно посмотрим моторные пути, если на уровне шеи действительно есть серьёзная компрессия, получим задержку проведения или снижения ответа. Это не инвазивно, так что не будет никакого контраста или пункции.

Саркисяну оставалось лишь только молчать.

— Всё можем провести у меня в клинике, где я работаю нейрохирургом, — предвкушая клиентов из МВД, продолжил Илья, — Обычная КТ прекрасно показывает кость и гораздо хуже сам диск, оболочки и спинной мозг. Так что здесь Смирнов попал в самую точку, к моему стыду. Когда клиника расходится с изображением, мы не выбираем то, что нам больше нравится, а дообследуем пациента.

— Товарищ подполковник. — Вдруг заговорил капитан. — Я настаиваю на дополнительном обследовании.

Сёмин тяжело вздохнул.

— Если дойдёт до миелографии, ответственность возьмете на себя? — спросил он, обращаясь к Мельникову.

— Конечно. — Уверенно кивнул он.

Я остался стоять чуть в стороне, пока Сёмин с Мельниковым обсуждали детали обследования, а Горький натягивал куртку и перекидывался парой слов с Черновым. Со стороны всё выглядело довольно буднично, но меня не отпускала мысль, что мы собирались скрутить голову человеку и потенциально его убить.

Если бы я тогда промолчал, что я всего лишь вольный слушатель, с очень большой вероятностью, капитан мог бы остаться на этой кушетке навсегда. Так что похоже в будущем мне придётся быть куда осторожнее с тем, что показывает Система, но и одновременно быть наглее. Потому что выставить себя идиотом перед ученным профессором одно дело, а вот иметь труп человека на своей совести, совершенно другое.

Такой призрак, наверное, будет ходить за мной до самой смерти напоминая о фатальной ошибке и отсутствии решимости.

Впрочем, раз уж я влез во всё это, то глупо будет останавливаться из-за банального страха.

Глава 14

К двум часам ночи, когда Илья всё ещё не вернулся, я окончательно понял, что уснуть сегодня не получится. Несколько раз всё же безуспешно ложился, закрывал глаза, потом снова вставал и проверял телефон. Иеузит, мягко устроившись на моей кровати в отсутствие хозяина, пару раз поднимал голову, а затем и