Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

Алор едва заметно улыбнулся:

— Не переживай. Они рождены для неба. А мы… мы просто будем держаться крепче и смотреть вперёд.

Он протянул ей руку, она приняла. Вместе они подошли к вождю. Тот стоял прямо, крылья чуть развёрнуты, взгляд твёрдый, как гранитные скалы вокруг. В его глазах читалась тяжесть ответственности и вместе с тем гордость за тех, кто сейчас поднимался в небо.

Вождь медленно склонил голову — сначала к Алору, потом к Линне:

— Пусть попутный ветер будет вам не врагом, а союзником. Пусть небо не скрывает от вас пути, а земля не тянет назад. Я и моя супруга со свитой явимся ко двору Пятого королевства, когда от моего сына придёт об этом весть.

Линна сделала реверанс и лучезарно улыбнулась так, что даже у суровых крылатых рихтэнов на лицах появились улыбки.

Алора и принцессу усадили в красивую деревянную клетку, сплетённую из прочных ветвей и украшенную живыми цветами — ярко-красными, белыми, лиловыми, — будто не клетку соорудили, а сад подвесили в воздухе. Четверо рихтэнов взялись за канаты, и клетка плавно оторвалась от земли, качнувшись, как ладья на волнах.

Линна вцепилась в прутья и ахнула: горы поплыли внизу, долины открылись коврами зелени и серебром рек, а впереди, словно стрела, рассекающая небо, летел Дарквен — крылья раскинуты во всю ширь, силуэт чёрен на фоне зари, и даже издалека было видно, что он рождён для полёта.

Принцесса прижалась лицом к прутьям и шептала:

— Красиво-то как… Алор, посмотри!

Алор сидел напротив, скрестив руки, и смотрел не на горы, а на неё — на то, как ветер треплет её рыжие волосы, как горят щёки от высотного воздуха, как блестят глаза, в которых отражается целое небо.

— Смотрю, — коротко ответил он, и Линна даже не поняла, что он имел в виду совсем не горы. Потом Алор чуть наклонил голову и добавил тише, будто не хотел, чтобы кто-то ещё услышал:

— Ты сейчас похожа на рассвет. Такой же огонь, такой же свет… и столько жизни, что даже эти горы кажутся тихими рядом с тобой.

Линна вспыхнула, но не отвела взгляда.

— Ты это серьёзно? Или опять прячешь иронию за красивыми словами?

Алор едва заметно улыбнулся.

— Ни то, ни другое. Просто заметил. И не хочу это прятать.

Она хотела сказать что-то колкое, привычное, но в этот момент Рамэль, державший канат, обернулся, глянул в клетку и хмыкнул:

— Эй, там, в саду! Если будете так смотреть друг на друга, цветы на клетке завянут от ревности.

Сэмэль фыркнул, поправил ремень и добавил:

— Или, наоборот, расцветут ещё пышнее. Говорят, чувства — лучший полив.

Кэйрон закатил глаза:

— Вы оба слишком много болтаете. Дарквен летит, как тень, а вы как стая воробьёв, что не могут решить, куда лететь.

Дарквен, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Зато я знаю, куда. И если эти двое в клетке не перестанут улыбаться, я буду единственным, кто не свалится от восторга.

Вэллэн, который до этого только посмеивался, вдруг вытянул шею, глянул вниз, потом вверх, будто пытался поймать ветер словами, и радостно выкрикнул:

— А я думаю, это хорошо! Когда двое смотрят друг на друга так, будто весь мир — это просто фон, значит, впереди нас ждёт что-то большое. Может, даже приключение, которое мы потом будем рассказывать внукам!

Рамэль покосился на него:

— Внукам? У нас ещё даже обеда не было!

Сэмэль хмыкнул, и парни полетели ещё быстрее.

Линна обернулась к Алору:

— Слышишь? Они считают, что мы парочка.

Алор чуть наклонил голову, и его взгляд вдруг стал тёплым, но таким пронзительным, будто он хотел прочесть в её глазах что-то очень важное — тайну, которую она сама ещё не успела осознать. Он не отвёл глаз, и этот горячий взгляд скользнул по её лицу, задержался на вспыхнувших щеках. И Линна вдруг поняла, что ей одновременно хочется спрятаться от него за краем пледа и сидеть вот так вечно, под этим взглядом, который согревал сильнее горного солнца, прогоняя прохладу высоты.

Она нервно поправила прядь волос, которая снова выбилась из косы, и, чтобы скрыть смущение, попыталась пошутить, но слова будто застряли в горле. Вместо этого она отвернулась, делая вид, что с огромным интересом разглядывает горы и реки внизу, словно именно сейчас ей жизненно необходимо пересчитать все изгибы русел и запомнить очертания каждого пика.

Вскоре рихтэны сделали остановку на скалистом уступе, где ветер был чуть тише, а солнце грело по-домашнему. Парни быстро разложили припасы: ломтики вяленого мяса, лепёшки, сушёные ягоды — всё простое, надёжное, то, что не подведёт в пути. Алор молча протянул Линне флягу с травяным настоем, и она благодарно кивнула, пряча за этим движением лёгкое смущение.

Они перекусили, наскоро проверили крепления канатов и узлы, прислушались к шёпоту ветра, словно он мог подсказать, всё ли в порядке. И вскоре снова поднялись в небо. По расчётам парней, при такой скорости и попутном ветре они должны были долететь до Пятого королевства завтра к полудню.

Постепенно суета и напряжение дня начали таять, растворяясь в ровном шуме ветра и мерном взмахе крыльев рихтэнов. Линна куталась в тёплый плед, вдыхая запах горных трав и прохлады, и сама не заметила, как её веки стали тяжёлыми. Время будто растянулось, превратившись в тягучий, убаюкивающий ритм полёта.

Когда она проснулась ближе к вечеру, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в медовые и алые тона. Они снова сделали привал: рихтэны разминали ноги, проверяли снаряжение, а Линна, ещё не до конца стряхнув с себя остатки дремоты, с улыбкой наблюдала за этой привычной суетой.

Парни, устроившись на камнях, будто только и ждали, когда она проснётся, чтобы обрушить на них лавину вопросов. Сначала они накинулись на Алора с жадным любопытством, как дети, которым впервые показали звёзды.

— Расскажи ещё про космос, — просил Вэллэн, поджимая ноги и наклоняясь вперёд, будто боялся пропустить хоть слово. — Про другие миры. Про твой мир. И про аэлорцев… ну, про ваши обычаи, про то, как вы живёте.

Алор отвечал спокойно, подбирая слова так, чтобы они были понятны крылатым воинам, привыкшим к ветру и скалам, а не к бескрайним просторам Вселенной. Он рассказывал о далёких планетах, о звёздах, которые видны только с определённых орбит, о том, как аэлорцы чувствуют пространство — не глазами, а всем телом, будто космос был для них не пустотой, а огромной, живой дорогой.

Потом парни переключились на принцессу