Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

песнях, о том, как вы встречаете рассвет в небе. Потому что союз — это не только мечи и границы. Это ещё и истории, которые мы начинаем рассказывать друг другу сегодня. Пора бы нам познакомиться и написать летопись о вас.

В зале, где ещё минуту назад висела напряжённая тишина, вдруг стало чуть легче дышать. Придворные начали переглядываться уже не с испугом, а с любопытством. Кто-то из советников даже достал перо, чтобы записать не только условия союза, но и, возможно, пару строк о том, как звучит смех крылатого воина, если, конечно, ему когда-нибудь удастся его услышать.

Дарквен чуть склонил голову, принимая не только слова короля, но и приглашение к чему-то большему — к доверию, к дружбе, к будущему, которое теперь они будут строить вместе.

— Мы расскажем, — просто ответил он. — И, если позволите, покажем. Потому что некоторые вещи лучше видеть, чем слышать. Например, как рихтэны парят над землёй.

Велдор кивнул, будто в этих словах нашёл именно то, что искал — не просто союз, а начало настоящей связи между народами. Он выпрямился, и в его осанке снова проступила королевская властность, но теперь она не давила, а собирала всех вокруг, как тёплый свет собирает тени в угол.

— Распорядитель! — громко и чётко произнёс король, оглядывая зал так, словно уже видел, как всё будет устроено. — Немедленно подготовьте западные покои для наших гостей. Самые просторные, с высокими потолками, чтобы им было удобно. И пусть там всё будет так, чтобы гость, войдя, понял: его здесь ждали.

Распорядитель, который до этого стоял, судорожно сжимая свиток, будто это был спасательный канат, тут же выпрямился и склонился в почтительном поклоне:

— Будет исполнено, ваше величество!

— И ещё, — продолжил Велдор, чуть понизив голос, но так, что каждое слово прозвучало отчётливо, словно вбивалось в память присутствующих. — Пусть на кухню отправят особый приказ: сегодня будет пир и подать лучшие блюда, какие есть в кладовых. Мясо, запечённое с горными травами, пироги с дичью, свежие сыры, фрукты из южных садов… И вина — только самые выдержанные, из старых запасов. Пусть знают, что за нашим столом не жалеют ни угощения, ни уважения.

Придворный виночерпий, стоявший чуть поодаль, торопливо кивнул, будто боялся, что король передумает, и тут же скользнул к выходу, чтобы лично проследить за каждым кувшином.

— Писцам — приготовиться, — продолжал король, переводя взгляд на группку в дальнем углу зала, которые уже достали перья и пергаменты и теперь замерли в ожидании. — Сегодня мы не просто будем говорить. Сегодня мы будем записывать истории. Пусть договор о союзе будет составлен так, чтобы его читали и через сто лет, и через двести, и понимали: в тот день Пятое королевство и народ рихтэнов стали одним щитом.

Один из старших писцов выступил вперёд, держа в руках серебряный футляр с лучшими перьями:

— Мы готовы, ваше величество. Всё будет зафиксировано с точностью до буквы.

Велдор чуть улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным, будто напоминал себе, что сейчас не время для расслабления, а время для дел.

— Вечером мы скрепим союз официально, — объявил он. — А после подписания договора будет пир. Большой, громкий, такой, чтобы эхо от него долетело до самых дальних башен. Пусть играют музыканты, пусть поют сказители, пусть сегодня мы узнаем друг о друге не только то, что нужно для договора, но и то, что делает нас живыми. И пусть все королевства узнают, что Пятое первыми вошли в историю заключившими союз с народом с далёких земель.

Линна, стоявшая рядом с отцом, цвела и лучезарно улыбалась, оглядывая рихтэнов с победным взглядом, — мол, я же говорила, что у меня папенька чудо-чудное!

Дарквен снова склонил голову и на этот раз чуть ниже, почти как в поклоне, но в этом жесте не было покорности, только уважение.

— Благодарю, ваше величество, — произнёс он. — Мы с честью пронесём этот союз. И будем рады разделить с вами и стол, и истории, и будущее.

Велдор улыбнулся шире, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то почти отцовское:

— Тогда пусть этот вечер станет началом новой легенды, — произнёс он с тёплой торжественностью, которая звучала куда убедительнее любого громогласного указа. — Легенды о том, как земля и небо нашли общий путь. И пусть в этой легенде будет не только про битвы и границы, но и про то, как однажды за одним столом сидели король и крылатые воины, ели пироги и спорили, кто лучше чувствует ветер, или тот, кто ходит по земле, или тот, кто парит над ней.

Он махнул рукой страже и распорядителю:

— Проводите гостей в покои. Дайте им время отдохнуть с дороги, привести себя в порядок. А мы пока подготовим всё для подписания договора.

Распорядитель, который уже успел мысленно составить список из двадцати срочных дел, склонился в поклоне так низко, что едва не коснулся носом пола:

— Будет исполнено, ваше величество! Я лично прослежу, чтобы всё было… э-э… удобно. Для крыльев.

Рихтэны переглянулись с озорным блеском в глазах. Вэллэн и Сэмэль едва заметно подмигнули Линне, будто хотели сказать: «Ну вот, кажется, нас тут и правда ждут. И даже не пытаются заставить сидеть смирно». Рамэль тихо хмыкнул, но в этом звуке уже не было иронии, а Кэйрон просто кивнул, принимая всё как должное, но в его глазах мелькнула лёгкая улыбка — редкая, ценная, как рассвет в пещере. Дарквен, как всегда, был невозмутим.

Когда рихтэны двинулись к выходу в сопровождении советника, распорядителя и стражи, Алор задержался на мгновение рядом с Линной и тихо, только для неё, произнёс:

— Всё получилось.

Линна тихо рассмеялась, и глаза её сияли:

— Папочка обожает торжественные и пафосные речи. У него даже корона ни разу не съехала на бок. Ещё бы — теперь у него будет повод каждый год на празднике Союза заново пересказывать, как он первым из королей протянул руку крылатому народу.

Алор чуть склонил голову, будто прислушиваясь к эху будущих легенд, и усмехнулся:

— А рихтэны любят их слушать, как я заметил.

Линна прыснула со смеху, уже не сдерживаясь:

— Представляю, как Морнтар и Первое королевство лопнут от злости и зависти.

Алор лишь улыбнулся и они вместе пошли следом за остальными, не торопясь, но уверенно, шаг в шаг, будто уже слышали, как вечером в зале зазвенят кубки, зазвучат голоса, и легенды, которые сегодня только зарождались в словах, завтра станут частью памяти королевства — живой, тёплой и настоящей.

Глава 26

Пир отгремел, союз был