Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

— Две недели, — пробормотал он. — Это значит, что нужно заказать вдвое больше пирожных. И втрое больше стульев. И, возможно, укрепить балконы. На всякий случай. И ещё нанять кого-нибудь, кто будет следить, чтобы никто не взлетел прямо с десерта.

Грач, стоявший рядом, только вздохнул:

— Главное, чтобы на этот раз канделябры остались на своих местах. И чтобы никто не взлетел прямо во время тоста. Хотя… если Вэллэн опять окажется на крыше, я даже не удивлюсь. Я уже мысленно готовлю речь: «Дамы и господа, наш почётный гость решил, что лучший ракурс для тоста — с высоты птичьего полёта».

Велдор рассмеялся от души:

— Пусть будет шумно. Пусть будет весело. Пусть даже кто-нибудь взлетит. Главное — чтобы все помнили: мы не просто устраиваем бал. Мы показываем, что Пятое королевство готово быть домом для всех, кто хочет мира. Даже если у них за спиной крылья. И даже если эти крылья иногда задевают люстры.

— Особенно если задевают, — тихо добавил Грач. — Я уже начинаю привыкать. Это как звон посуды на кухне: раздражает, но без него дворец кажется пустым.

А в это время принцесса Линна смотрела на себя в зеркало в своей опочивальне и морщила носик.

— Фэррис — принц. Красив, воспитан, образован, внимателен, галантен и богат ровно настолько, чтобы папочка не волновался. Собственно, принц вполне достойная пара для меня, красавицы. Беда только в том, что я не хочу Фэрриса. Совсем. Я хочу Алора!

Отражение тактично помалкивало. Линна нахмурилась и неожиданно представила себе, как она и Фэррис, скажем, уже поженились и ложатся в общую супружескую постель. Выходило что-то несуразное. Сначала перед мысленным взором Линны проплывал Фэррис со своим печальным, аристократическим носом и почему-то в идиотской пижаме в голубую полосочку, а потом принц Четвёртого незамедлительно испарялся, и непосредственно в супружеской постели оказывался уже совершенно голый Алор. Принцесса начинала краснеть от всего того, что себе воображала, и постепенно её мысли приобрели совершенно другое направление.

«Надо что-то делать», — решила она. И тут же, не откладывая, начала воплощать свой план. Тем более что Фэррис завалил её письмами и подарками: корзины цветов, шкатулки, стихи, в которых рифмовались «любовь» и «кровь», и даже крошечную статуэтку себя самого (Линна спрятала её в шкаф, где, по её мнению, статуэтке было самое место).

Линна появилась на утренней тренировке Алора в лёгком платье, с распущенными волосами, якобы чтобы «посмотреть, как тренируются новые союзники». Села на скамью, подобрала юбку чуть выше, чем следовало, и делала вид, что читает книгу, но постоянно «случайно» поднимала взгляд.

Алор, не оборачиваясь, бросил:

— Принцесса, вам тут опасно. Могут задеть крылом.

Линна надула губы и ушла, а Вэллэн, стоявший рядом, тихо рассмеялся:

— Похоже, кто-то решил, что тренировка — это романтический спектакль. Только Алор, не замечает этого.

Рамэль хмыкнул:

— Да он вообще ничего не замечает. Даже комплименты.

На второй день поздно вечером Линна лично принесла Алору перекусить в его комнату. Поднос с лепёшками, мёдом и чашей горячего напитка. Постучала, вошла, поставила поднос, улыбнулась самой обворожительной улыбкой, на которую была способна.

— Я подумала, ты не успел поесть.

Алор посмотрел на поднос, потом на неё, кивнул:

— Спасибо, Линна.

И всё. Просто «спасибо, Линна».

Когда дверь за ней закрылась, Линна тихо простонала от злости на саму себя и прошептала:

— Ну хоть бы «ты такая заботливая» сказал! Хоть бы «мне приятно»!

За углом, где как раз проходил Вэллэн, послышался сдавленный смех.

— Он не скажет, — прошептал Вэллэн, выглядывая из-за колонны. — Он из тех, кто благодарит кивком и считает это высшей формой признательности.

— А я хочу не кивок! — прошипела Линна.

— Тогда попробуй пирог с корицей, — посоветовал Вэллэн. — Говорят, от него даже каменные статуи улыбаются.

На третий день Линна «случайно» оступилась так, что пришлось схватиться за Алора, чтобы не упасть. Их лица оказались совсем близко. Она почувствовала его дыхание, и сердце заколотилось так, что, казалось, слышно во всём дворце.

Алор аккуратно, но твёрдо удержал её за плечи, поставил ровно и сказал:

— Осторожнее, здесь скользкий пол.

И ушёл.

Линна осталась стоять, глядя ему вслед, а Рамэль, который всё это видел, тихо пробормотал:

— Знаешь, если бы я так к кому-нибудь прилип, мне бы уже крылья подрезали. А тут — «осторожнее, скользко». Это у них называется ухаживание по-аэлорски.

Кэйрон фыркнул:

— Может, у него просто рефлекс: если кто-то падает, надо поймать. Это не романтика, это инстинкт самосохранения.

На четвёртый день Линна надушилась цветочными духами, которые считались самыми тонкими и притягательными, и весь день крутилась возле Алора, надеясь, что его аэлорское чутьё сработает. Алор действительно поднял бровь, принюхался и произнёс:

— Что-то горит? Нет, это духи. Красиво пахнет.

Линна едва не взвыла.

Сэмэль, который стоял неподалёку, сдерживался, чтобы не расхохотаться:

— «Красиво пахнет». Это почти признание. Почти.

— Почти — не считается! — прошипела Линна.

— Зато считается, что ты очень стараешься, — подмигнул он. — Если он не заметит, мы ему сами расскажем. В деталях. С картинками.

Линна посмотрела на него с подозрением:

— Никаких картинок.

На пятый день Линна пренебрегая этикетом и позывные гримасы от Грача села рядом с Алором на вечернем ужине, постоянно касалась его руки «случайно», наклонялась поближе, смеялась над его словами, даже над теми, которые совсем не были смешными. Алор был вежлив, спокоен и непробиваем, как каменная стена.

Кэйрон, сидевший рядом с принцессой, молча наблюдал за этой сценой, потом наклонился к Линне и тихо, но отчётливо произнёс:

— Если ты хочешь, чтобы он заметил, не надо притворяться, что касаешься его случайно. Скажи прямо: «Алор, ты мне нравишься».

Линна покраснела так, что стало видно даже при свете свечей.

— Я не могу так прямо! — прошептала она.

— Почему? — спокойно спросил Кэйрон. — Ты принцесса. Ты можешь сказать всё, что хочешь. Даже то, что звучит глупо. Особенно то, что звучит глупо. Потому что, когда говоришь правду, она иногда звучит глупо. Но это всё равно правда.

Линна сжала кулаки, потом разжала.

— Ладно. Я подумаю.

— Подумай, — кивнул Кэйрон и снова вернулся к еде, будто только что не перевернул весь её мир.

А Алор, который, казалось, ничего не замечал, вдруг чуть наклонил голову, посмотрел на Линну и тихо сказал:

— Ты сегодня какая-то… беспокойная.

Линна замерла, потом выдавила улыбку:

— Просто… много дел.

— Понятно, — кивнул Алор и снова уткнулся в тарелку.

Когда ужин закончился, Дарквен встал и сказал Алору:

— Надо обсудить планы на завтра. Есть пара моментов, которые требуют