Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

Она невольно улыбнулась, сама не понимая почему, может, от того, что он был здесь, рядом, спокойный и собранный, как всегда.

— Ты выглядишь… другим, — тихо сказала она, подходя ближе. — Не таким… боевым.

Алор чуть приподнял бровь, потом опустил взгляд на свою одежду, будто только сейчас осознал, что на нём не броня, не куртка, а простая, добротная ткань, подчёркивающая не силу, а удобство и простоту.

— Теперь можно немного выдохнуть. Здесь нас не тронут. По крайней мере, пока вождь не вынесет решения.

Линна кивнула, но не смогла сразу найти слов, вместо этого она потянулась к лепёшке, скорее чтобы занять руки, чем от голода, и вдруг подумала: «Интересно, что за хаос сейчас творится дома?» Потом посмотрела на Алора, который спокойно пил какой-то странный напиток из глиняной кружки и выглядел так, будто всё идёт по плану, и тихо спросила:

— Думаешь, папенька уже собрал войско?

Алор хмыкнул:

— Наверняка. И, скорее всего, король уже решил, что во всём виноват Морнтар.

Линна прикрыла лицо рукой:

— Бедный отец. Он, наверное, сейчас пытается одновременно объявить войну, выпить успокоительное и не упасть в обморок. Его ведь хватит удар от того, что я пропала. Я представляю, как там сейчас… советники кричат, стража мечется, все ищут, а никто ничего не знает. И я даже не могу послать весточку, чтобы он знал: я жива, я в порядке… и ты со мной.

— Твой отец сильная личность, Линна. И он знает, что ты умная, смелая и не сдаёшься просто так. Но главное — не думай, что он один. Рядом с ним есть те, кто знает, как держать дворец, когда король слаб.

Она кивнула, но в этом кивке не было уверенности, только попытка поверить. И Линна почти не притронулась к еде, лишь машинально повернула в пальцах тонкую ложку.

— Попробуй хотя бы немного поесть, — тихо сказал Алор, пододвигая к ней тарелку с рагу и чашу с тёплым напитком, от которого шёл лёгкий пар и тонкий медовый аромат.

Линна слабо улыбнулась и отложила ложку.

— Я не могу. У меня внутри всё сжимается от волнения. И… я всё думаю про то, что ты рассказал. Про свой мир, про корабль на дне реки. Про то, что, когда клятва будет исполнена, ты улетишь.

Алор замер на мгновение, потом медленно опустил руку, которой собирался взять кусок хлеба. Он не стал отводить взгляд, не стал прятаться за общими словами.

— Да, улечу, — просто ответил он. — Если рихтэны согласятся на союз, угроза для твоего королевства исчезнет. Король Велдор будет в безопасности, а тебе не придётся выходить замуж по расчёту. Это и есть исполнение моей клятвы — защитить тебя и твой дом. А после… мне нужно будет вернуться. Не потому, что я не хочу остаться, а потому, что у меня есть долг перед другим миром. И перед собой.

Слова прозвучали не как отказ, а как признание, от которого у Линны защипало в глазах. Она сжала кулаки, чтобы не дать слезам пролиться.

— Знаешь, что самое странное? — тихо сказала она, глядя в чашу, будто там плавали ответы. — Когда ты рядом, даже эти огромные рихтэны кажутся не такими страшными. Даже их крылья, их взгляды… Всё становится просто фоном. А когда ты улетишь… мир снова станет слишком большим. И слишком холодным.

В зале стало тихо, и эта тишина уже не давила, а укрывала, как тёплый плащ. Линна наконец откусила кусочек лепёшки, потому что поняла: если она не будет есть, Алор не успокоится. И ещё она поняла, что ей важно, чтобы он видел её сильной и не сломленной.

— Расскажи мне про Эверию, — попросила она вдруг, поднимая на него глаза. — Про место, где тебя ждут друзья.

И Алор, чуть расслабившись, начал рассказывать. Линна слушала и представляла себе этот мир. Для неё всё это было чуждое и необычное, многое она не понимала, но его голос завораживал, и хотелось слушать и слушать. И пока слушала его, опустив ресницы, то делала вид, что увлечена едой, а на самом деле украдкой поглядывала на него. У принцессы в голове всё крутилось то, что он рассказывал про аэлорцев: как они привязываются к своим женщинам, как запах избранницы становится для них единственным, как переплетение хвостов — это не просто жест, а судьба, скреплённая самой природой. Любовь на всю жизнь.

«А если… — мысль скользнула, как тень, и тут же зацепилась, разрослась, обрела форму. — Если мне… ну, соблазнить его? Сделать так, чтобы эта его природная тяга сработала на меня? Тогда он останется. Навсегда. Не улетит к своим звёздам…»

Она сама от себя чуть не вздрогнула, поджала губы, пряча улыбку — не от веселья, а от собственной коварности. План был дерзкий, почти нелепый, но в нём была отчаянная надежда: удержать то, что стало дороже любой короны.

Алор уловил её взгляд — не нарочно, просто он вообще мало что упускал. Чуть приподнял бровь, в глазах мелькнула лёгкая настороженность, будто он почувствовал, как в воздухе что-то дрогнуло.

— Ты о чём думаешь? — спросил он.

Линна тут же пожала плечами, стараясь выглядеть беспечной, и с преувеличенным аппетитом взялась за еду, будто только сейчас поняла, как голодна.

— Да так… ни о чём.

В этот момент в дверь коротко, без церемоний, постучали, и в зал ввалились трое рихтэнов — те самые, что когда-то напали на них у реки. Теперь в их походке не было слепой ярости, скорее озорство и любопытство. Они бесцеремонно подтащили кресла и придвинули их к столу, словно собирались присоединиться к трапезе.

Алор чуть вздёрнул бровь, но не вскочил, только сел прямее, готовый к любому повороту. Линна застыла с ложкой у рта, на миг забыв, что вообще собиралась есть. Парни с весёлым, почти мальчишеским озорством разглядывали её, будто принцесса была диковинкой, которую наконец-то удалось рассмотреть вблизи.

— И что вы хотели? — фыркнула Линна, первой обретя голос. В ней вдруг вспыхнуло привычное королевское раздражение: она не привыкла, чтобы с ней обращались как с игрушкой и так пристально разглядывали.

— Познакомиться поближе, — просто ответил высокий, с прядями волос, падающими на лоб, и широко ухмыльнулся. — Ведь нам скоро вместе жить в твоём дворце.

Линна чуть сощурила глаза, вглядываясь в парней, резко отложила ложку и отставила чашку.

— Во-первых, представьтесь. Во-вторых, не забываем про этикет и про то, что я принцесса. Обращение — на «вы» и «Ваше Высочество». Я не знаю вашего этикета и правил, — покачала