Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

Капитан Гиз, стоявший у колонны и молча наблюдавший за этим цирком, шагнул вперёд. На его лице было написано: «Я здесь, чтобы действовать, а не обсуждать яйца».

— Я предлагаю разведку, — коротко бросил он. — Мои гвардейцы проверят дороги, постоялые дворы, тайные тропы. Если кто-то увозил принцессу, следы останутся. Лошади, телеги, носилки — что угодно. Мы найдём.

Велдор кивнул, уже чуть спокойнее:

— Хорошо. Пусть будет разведка. Но если через час не будет новостей — я всё равно иду к Морнтару.

И в тронном зале совет забурлил. Кто-то предлагал немедленно объявить войну всем соседям сразу, кто-то — нанять гадалку, кто-то — построить статую принцессы и молиться ей, как богине удачи. Велдор слушал это всё, потирая виски, и думал, что, возможно, ему стоило выбрать более спокойную профессию. Например, пастуха. Или архивариуса.

— Итак, — наконец произнёс он, когда крики немного утихли. — Капитан Гиз ведёт разведку. Советник Грач следит за гонцами. И мы ждём сутки. Если за это время не будет никаких новостей — мы идём к Морнтару. И пусть он попробует сказать, что ничего не знает. Я ему тогда сам расскажу, что он знает.

Грач едва заметно улыбнулся:

— Мудрое решение, Ваше Величество. Иногда самое героическое, что может сделать король, — это не броситься в бой сломя голову, а подождать, пока всё немного прояснится.

Велдор вздохнул, поправил корону и подумал, что, наверное, именно так и выглядит настоящая королевская мудрость: когда ты хочешь кричать, метать молнии и рушить стены, а вместо этого говоришь: «Подождём сутки». Хоть его голос и звучал твёрдо, но в глазах стояла такая боль, что даже самые холодные придворные невольно опускали взгляды. Король, который привык прятать страхи за торжественными фразами и эффектными жестами, сейчас не прятался. Он просто был отцом, у которого украли самое дорогое.

— Обыскать снова весь дворец! — выкрикнул советник, и голос его дрогнул, но не от слабости, а от сдерживаемого ужаса. — Каждую нишу, каждый чулан, каждую щель под половицей! И сады — особенно сады. Там слишком много укромных уголков…

Советник Грач теперь метался по коридорам, раздавая приказы с такой скоростью, что слуги едва успевали кивать. Стражники срывались с постов, бежали по галереям, распахивали двери так, что петли скрипели от натуги. В оранжереях переворачивали горшки, в кладовых сдвигали бочки, в конюшнях заглядывали даже в кормушки, будто Линна могла спрятаться там. Но всё было тщетно.

Придворные перешёптывались, прикрывая рты ладонями, но шёпот всё равно расползался по дворцу, как дым:

— Говорят, её унесли тени…

— Нет, это принц Фэррис устроил какой-то нелепый романтический трюк…

— А вдруг это Морнтар? Он ведь грозился привести кавалерию…

— Может, сами рихтэны? Они ведь появляются и исчезают, как туман…

Каждый вариант был страшнее предыдущего, и каждый находил своих сторонников. Кто-то всерьёз предлагал послать гонца к рихтэнам с вежливым письмом: «Не брали ли вы нашу принцессу? Если брали, верните, пожалуйста, до вечера, у короля сердце не выдержит». Другие настаивали на немедленном объявлении войны всем соседям сразу — на всякий случай.

Переполох нарастал, как гроза: дворцовые слуги сбивались в кучки, шептали молитвы богам, стражники проверяли мечи, гонцы седлали коней. Пятое Королевство, ещё недавно казавшееся уютным и безопасным, словно плащ в прохладный вечер, вдруг стало хрупким, как стекло. И все понимали: если принцессу Линну не найдут, этот мир уже никогда не будет прежним.

Глава 23

Алора и Линну провели в пещеру для омовений с горячими источниками. Воздух здесь был густым от пара: он стелился тяжёлой, но прозрачной вуалью, приглушая резкие линии и сглаживая очертания, словно мир за пределами пещеры становился неважным. Пространство делилось на две части — отдельно для мужчин и для женщин.

Линне прислуживала молчаливая девушка-рихтэн. Её движения были плавными, почти невесомыми, а взгляд — опущенным, словно она старалась не нарушать хрупкую тишину, в которую погрузилась гостья. Она не задавала вопросов, не пыталась завести разговор, только мягко указывала жестом, куда ступать, чтобы не поскользнуться на влажных камнях, где вода была спокойнее и глубже. После того как принцесса искупалась, девушка подала ей мягкую ткань и чистую тунику из тонкой шерсти, окрашенной в приглушённый янтарный цвет. Ткань была тёплой, будто её только что держали у очага, и пахла травяным запахом, который странным образом успокаивал.

— Спасибо, — тихо сказала Линна, и девушка едва заметно склонила голову, не поднимая глаз, а потом бесшумно отошла к нише у стены, где замерла, готовая подать всё, что понадобится, но не нарушая уединения.

В мужском зале всё было проще, грубее, будто здесь не стремились к изяществу, а ценили надёжность. Алору помогал молодой юнец, он был куда разговорчивее, хоть и старался держаться почтительно. Пока он подавал Алору льняную рубаху и штаны из плотной ткани, украшенные по поясу тонкой вышивкой, он то и дело бросал на аэлорца быстрые, любопытные взгляды.

— У нас так одевают тех, кто достоин уважения, — тихо пробормотал юноша, слегка покраснев, когда поймал взгляд Алора. — Не для боя, а для разговора. Чтобы душа могла дышать, а не прятаться за сталью.

Алор едва заметно кивнул, принимая слова и одежду как знак доверия, которого он не ждал. В этом жесте было больше, чем просто ткань и нитки: это был молчаливый намёк на то, что его готовы слушать, а не только мерить силой клинка.

И после омовений Линна и Алор встретились в зале для отдыха.

Стены здесь украшали резные панели с изображениями горных рек и парящих птиц — казалось, что птицы вот-вот сорвутся с камня и закружатся под сводами. В нишах мерцали светильники, отбрасывая тёплый, почти домашний свет, который мягко ложился на каменные плиты и сглаживал их холодную строгость. Воздух пах древесиной, сушёными травами и чем-то сладковатым, будто где-то рядом тлел ладан или душистые коренья, призванные отгонять дурные мысли и тяжёлые сны.

На низком столе стояли блюда с едой — ароматной, пряной, непривычной Линне: тонкие лепёшки, запечённые корнеплоды с пряностями, миски с густым рагу, в котором угадывались кусочки дичи и травы, названия которых она не знала. Но сейчас даже запах казался далёким, будто доносился сквозь толщу воды, не задевая ни голода, ни чувств. Всё внимание Линны было приковано к Алору, к его лицу, к тому, как в тёплом свете резче проступали тени усталости и одновременно какая-то упрямая решимость, будто он уже просчитывал все возможные ходы и знал,