"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

не признавали никаких прав за Людовиком XVIII. Почему же русские должны мыслить иначе? К тому же наши эмигранты ведут себя так же — призывают в военной интервенции против собственной страны. Это значит, что внутри страны их никто не поддерживает. И помните, что стали творить ваши эмигранты, когда вернулись? Я не думаю, что наши будут умнее. Да и вы поглядите, кто группируется вокруг этих эмигрантских центров? Те самые люди, которые довели страну до краха. Николай Николаевич в конца прошлого века являлся надеждой тех, кто был недоволен Николем II и мечтал о перевороте «справа». Среди таких был и мой отец. Но чем себя проявил великий князь? А большевики… Если они до сих не рухнули, значит, они пользуются поддержкой народа. Я вижу свой долг в том, чтобы служить моей стране. Тем более, что если генерал Брусилов служит новой власти, то почему я должен служить её врагам?

Интервью продолжалось долго, после него Анри Барбюс вышел очень задумчивым. Русская революция продемонстрировала ему новую грань.

Между тем материал был напечатан и вызвал бешеную истерику в правой прессе. Не говоря уже об эмигрантской. Перепечатали его и в изданиях РОСТА, а Сталин выдержки из него пробил в «Правду».

Броня слаба, и арморы не быстры

Патриархальная тишина Благовещенска была нарушена грохотом и лязгом. Группа красных командиров, следовавших по главной улице, стали успокаивать забеспокоившихся коней. Главный из этой группы, у которого, как было принято в Сибири, ромбы были вставлены прямо в меховой воротник полушубка, выдал:

— Что это за…

— Да всё нормально, товарищ командарм. Это наш армор[123].

Вот он и показался. Бабка, шедшая по другой стороне улицы, уронила свою кошелку и начала креститься.

Армор и в самом деле производил впечатление. На первый взгляд, это была бронелетучка, двигавшаяся без рельсов. Высотой она была чуть не в две сажени — и вся ощетинилась пушками и пулеметами.

Но бронированная дрезина получила название «летучки» за то, что быстро передвигается. А это чудовище перло со скоростью похоронных дрог, гремя и завывая, оставляя после себя вонючий дымный след.

Пять этих машин появились в Благовещенске по причине безумия Гражданской войны[124].

Их американцы направили к Колчаку. По принципу — дерьма не жалко. В мире никто всерьез арморы не воспринимал, а наклепали их много. Вот и пихнули.

Семеновцы перехватили данный груз, но обращаться с этими машинами так и не научились. У них они упорно ехать не желали. Но вот пришли в Благовещенск красные партизаны — и тут же появились рабочие-железнодорожники, которые эти гробы заставили двигаться. Теперь нужно только понять — куда их двигать?

Недавно назначенный командиром Амурской армии, Василий Иванович Чапаев, только покачал головой. Вот зачем в самом деле нужны эти железные недоразумения?

Но, однако, комфронта Слащов предложил обратить на них внимание. Странный человек. Красные командиры, которые из народа, недолюбливали бывших офицеров. Но когда заходила речь о комфронта, то говорили: «Так Яков Александрович — это иное дело». Хотя командиром он был очень суровым. Но почему-то его все считали своим. Тем более, «дядя Яша» доказал, что комфронта его назначили не зря. Движение Красной Армии к Чите было просто прогулкой. От беляков лишь пух летел.

Но дальше было сложнее.

Обстановочка вышла такая. Возникла «читинская пробка». То есть, в районе Читы плотно укрепились белые и японцы. С запада подошли красные, с востока напирали партизаны. Но Чита держалась крепко. Попытки захватить её с налету с запада провалились.

Но на востоке имелось тридцать тысяч партизан. Вот из последних-то и была создана Амурская армия, на которую бросили Чапаева.

До своего места назначения Чапаеву пришлось добираться в обход, по тайге и горам. На месте же он увидел сборную солянку из партизанских отрядов, которую для красоты называли «армией». Ей руководил «таежный райком». Который, вслед за партизанами, недавно вошел в Благовещенск. Самое интересное, что находившиеся в городе японские войска объявили о своем нейтралитете. Сидели себе тихо и ни во что не вмешивались[125].

Так что привести в порядок всю эту публику, которая никому не хотела подчиняться — тут надо было постараться. А тут ещё эти арморы…

Чапаев бы просто на них плюнул, но помнил, что комфронта сказал:

— Василий Иванович, там есть несколько бронированных железяк. Вы постарайтесь разобраться, можно ли с ними что-либо сделать.

Человеком комфронта был странным. Так, он не скрывал, что с огромным уважением относится к Махно.

— Меня не интересуют его политические взгляды. Меня интересует то, что он умеет побеждать! А вот этому надо учиться у кого угодно. — Заявил он как-то.

И к его словам прислушивались. Он уже успел доказать, что зря слов на ветер не бросает.

Василий Иванович слыхал об арморах, как и том, что они ни на что не годны. Но… С другой стороны — мало ли кто что говорит?

Комфронта на прощание подкинул брошюрку, которая называлась «Опыт использования армеров во время Германской войны». Перевод с труда какого-то француза.

Чапаев был грамотным, но всякие умные книжки читать ему было все-таки тяжеловато. Но он обратил внимание, что хоть на брошюре было написано «ДСП», издали-то её не военные, а пропагандисты из РОСТА. Так что книгу спихнул человеку, которого с ним направил Слащов — Леониду Говорову. Тоже товарищ интересный. Воевал за Колчака, правда, по мобилизации. Потом перешел на сторону красных с тридцатью бойцами и четырьмя орудиями[126].

Но главное-то не в этом. Говоров не был фронтовиком. Тем не менее, Слащов его очень рекомендовал. Итак, Чапаев вызвал Говорова, который занимал никакой должность начальника артиллерии. Хотя какая там артиллерия? Тридцать пять пушек.

— Леонид Александрович, ты прочел книгу, которую я тебе дал?

— Да, товарищ командарм.

— Да, ладно, давай без чинов, мы не в царской армии. И есть там что-то интересное?

— Есть, если внимательно почитать. Эти машины и в самом деле очень легко подбить из орудия. Достаточно поставить шрапнель на удар… Да только вот в чем дело. В боях происходило следующее. Арморы шли в атаку, а идущая с ними пехота под огнем залегала.

— Оно понятно, жить все хотят, — хмыкнул Чапаев.

— Они отсиживались, думали, что арморы за них всё сделают. И машины расстреливали из орудий.

Чапаев задумался. А в самом деле. Вот бронепоезд — грозная машина. У него полно и пушек, и пулеметов, и броня есть. Но без пехоты он ничто. Стоит только разобрать рельсы спереди и сзади — и бронепоезд обречен. Его рано