Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

— Мы на окраине Сауды, — пояснила женщина, — в переулке, который проходит через некрополь.

— Как мило, — заметил я, а потом кивнул на угрюмые дома, — но это же трущобы?

— Они… для мёртвых, — покосилась на меня Килара. — Не знал? В Сауде бедняк остаётся бедняком даже после смерти.

— Надеюсь прогулка по мёртвой улице не станет для нас дурным предзнаменованием, — слабо улыбнулся я.

— Потому я сюда и завернула, — пробормотала женщина. — Там, дальше, возле некрополя, стояли таверны для плакальщиков. Надеюсь, хотя бы одна ещё работает.

Вскоре мы и правда добрались до… пусть будет трактира, хотя мне казалось, что даже в закоулках кашмирского Ростоса или Агвана — «столицы» пустынников, не имелось столь злачных, нищих и убитых заведений.

Таверна «Капля» выглядела так, будто знавала и лучшие дни, но я в этом сильно сомневался. Пол в главном зале просел настолько, что накренившиеся внутрь стены пришлось подпирать деревянными балками. Гниющие объедки и дохлые крысы с неумолимым терпением сползали к центру, где образовалась зловонная куча — будто приношение какому-то непотребному божеству. Столы и стулья на искусно подпиленных ножках стояли вокруг ямы, и лишь один из них был занят посетителями, которые ещё не упились до беспамятства. Второй зал, ничуть не более пристойный, позволял более почтенной публике посидеть в относительном покое, и именно здесь остановилась Килара, усевшись за перекус, пока в заросшем саду, под деревянным навесом, готовили лохань с водой. Я же, однако, в поисках сведений, вернулся в главный зал и уселся напротив единственного бодрствующего посетителя.

— Всё дело в еде, да? — проговорил седеющий мужчина, как только я занял своё место.

— Лучшая в городе, — хмыкнул я.

— Ага, совет тараканов за это проголосовал, — буркнул он.

Я смотрел, как загорелый человек непонятного возраста поднёс кружку к губам, а после — как заходил огромный кадык.

— А тебе, похоже, нужно выпить ещё, — кивнул я ему.

— Это точно, — благосклонно согласился он.

Чуть повернувшись на стуле, я перехватил мутный взгляд старухи, которая прислонилась к балке рядом с бочонком эля, и поднял два пальца. Та вздохнула, отлепилась от опоры, поправила заткнутый за пояс фартука острый нож, вида «крысорез», и отправилась на поиски двух кружек.

— Попробуешь её облапать, малец — руку сломает, — предупредил меня незнакомец.

Я откинулся на спинку стула и принялся более детально рассматривать своего будущего информатора. Лет ему было то ли тридцать, то ли шестьдесят — всё зависит от того, как он их провёл. Под обильно побитой сединой бородой проглядывала задубевшая кожа. Тёмные глаза постоянно бегали и до сих пор так ни разу и не остановились на мне. Мужчина был одет в мешковатые, изношенные лохмотья.

— Придётся спросить, — проговорил я, — кто ты таков и откуда?

Мой собеседник чуть выпрямился.

— Думаешь, я вот так и расскажу — каждому-всякому? — по-птичьи наклонил он голову.

Я молчаливо ждал.

— Ну да, — вздохнул мужчина. — Не каждому. Некоторые грубияны не хотят меня слушать.

Упившийся до беспамятства посетитель за соседним столом наконец свалился со стула, его голова с мерзким хрустом ударилась о каменный пол. Я, седой мужик и старуха, которая только что вернулась с двумя оловянными кружками, принялись наблюдать, как пьяница сползает по жидкой грязи и блевотине к центральной куче отбросов. Тут же выяснилось, что одна из крыс только притворялась мёртвой, она живо вскарабкалась на тело пьяницы и зашевелила усами.

— Каждый теперь философ! — фыркнул мужчина напротив меня.

Служанка принесла эль к нашему столу. Её ковыляющая походка выдавала давнее знакомство с перекошенным полом.

— Твоя подружка в том зале попросила мыла, — уставившись на меня, произнесла она со странным акцентом.

— Ага, похоже, что так, — согласился я.

— Нет у нас мыла, — прошамкала старуха.

— Это я только что понял, — с трудом удержал лицо.

Служанка зашаркала прочь.

— Недавно в городе, как я вижу, — заметил мой собеседник. — Через северные ворота вошли?

— Ага, — коснулся я пошарпанной оловянной кружки, гадая, мыли ли её. Хоть когда-то…

— Сложновато небось было карабкаться на такую высоту, да ещё и с конями, — выдал мужчина.

— Выходит, северные ворота закрыты, — проговорил я.

— Заперты наглухо, как и все остальные. Пропускают лишь тех, у кого есть грамота. Ну или личным распоряжением кого-то важного, — закивал он. — Хотя может, вы в гавань приплыли?

— Может, — согласился я.

— И гавань закрыта, — хихикнул мужчина, отпивая эля.

— Как это можно закрыть Саудскую гавань? — приподнял я бровь.

— Ну, ладно, не закрыта, — отмахнулся он.

Я всё-таки хлебнул эля, проглотил и напряжённо замер, сдерживая позывы выблевать бурду обратно.

— Со второй кружки будет ещё хуже, — сообщил мой собеседник.

Я поставил ёмкость обратно на стол. Заговорить удалось не сразу.

— Расскажи новости, — хрипло, подавив приступ, проговорил я.

— С чего бы это? — удивился он.

— Я поставил тебе выпивку, — утёр я губы обратной стороной ладони.

— А, мне следует быть благодарным? — рассмеялся незнакомец. — Триединый, ты же сам эту дрянь пробовал!

— Я не всегда такой терпеливый, — приподняв палец, я пустил по нему каплю воды, которая оббежала руку и испарилась.

Мужчина скривился.

— А-а, ну, это, конечно, другое дело, что же сразу не сказал? — он допил первую кружку и принялся за вторую. — Бывает, к элю привыкаешь, а у нас — эль привыкает к тебе. Твоё здоровье, уважаемый. — Незнакомец залпом осушил ёмкость.

— Я и не таким уродам мозги вышибал, — спокойно уведомил я его.

Мужик помолчал, его глаза на миг блеснули, окинув меня быстрым взглядом. Затем он отставил кружку.

— Новости, говоришь? — почесав бороду, пьяница на миг засветил жёлтые пеньки зубов. — Курба, горшечника нашего, вчера жена домой не пустила — бедолага слонялся по улицам, пока его патруль не загрёб за нарушение комендантского часа. Часто теперь такое происходит. По всему городу жёны вдруг поумнели. А что делать? Филей не купишь нынче так, чтобы за него руку да ногу не отдать — на улицах сплошные калеки там, где раньше