Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

Но я не обращал на происходящее особого внимания, нет. Намечалось более важное дело…

Поток пламени Каирадора был потушен новым потоком воды, а далее я выстрелил десятком «капель». Противник среагировал гигантским валом огня, испарившим их на подлёте. Даже на расстоянии я ощутил, как испарина покрывает лицо и тело. Слишком уж много энергии Красный верс вкладывал в собственные атаки.

Попытавшись заставить расступиться землю под ним, я осознал, что она обратилась запёкшейся коркой, отчего весьма плохо поддавалась моим манипуляциям.

Крестьянский маг выдул в мою сторону чудовищно большой поток раскалённого пламени, на что я, решив не рисковать, сам нырнул под землю, быстро переместившись в его сторону. Выскочив наружу, левой рукой я зажал амулет антимагии, а правой выхватил короткий меч.

Расчёт оказался верным — я оказался ровно за спиной Каирадора. Первый удар снял голову Бэль, которая встала прямо на моём пути, второй — наметился в шею парня и… попал ровно в цель!

Похоже, — мелькнула у меня короткая мысль, — он не особо умел сражаться, что, безусловно логично и…

Она не дошла до логичного конца, ведь меч не только НЕ срубил голову Красного верса, он даже не оцарапал его кожу.

Обернувшись, Каирадор усмехнулся, не обратив на Бэль никакого внимания, а далее сгустил огонь такой плотности, что казалось создал «Взгляд Хореса». А ведь амулет антимагии сдерживает чары лишь до определённого уровня, — успел подумать я уже в момент суматошного уворота.

Это получилось сделать едва-едва. Основная масса огня прошла мимо, частично убивая своих же слуг-«перебежчиков». Меня зацепило краем и артефакт сумел справиться с такой атакой. Но вот почему я не сумел⁈ Почему его не взял меч⁈

Два варианта, — прикинул я. — Первый: рунные татуировки на теле. Второй: ультима. И учитывая колоссальные потоки неструктурированной магии — ставлю на второе!

Похоже я ошибся в своих предположениях. Посчитал, что ультима Каирадора позволяла ему использовать сколько угодно магии… Это не так. Она просто укрепила его тело до состояния, когда он мог не обращать внимание на последствия собственных трюков.

Впрочем неважно, амулет должен помочь и там, и там…

Каирадор не мешал мне сблизиться с собой ещё раз, очевидно уверенный в собственной неуязвимости. Хах, снова на лицо отсутствие опыта, ведь он даже не заподозрил наличие амулета, хотя я умудрился выжить в потоке его огненной волшбы.

Рывок вперёд и я схватил крестьянского колдуна за запястье своей левой рукой, в которой сжимал антимагический артефакт. Правой — остриём клинка пронзил его живот.

Успешно.

— Кх-ха-а-а! — сплюнул он кровью, а в следующий миг меч вонзился ему в глаз, пробивая череп на полтора десятка сантиметров.

Пинком отбросив тело, я суматошно обернулся. В пылу боя ни на миг нельзя отвлекаться — мигом нашпигуют железом!

Благо, «Чёрные Полосы» вовсю теснили крестьян, бoльшая часть которых даже не думала сопротивляться — пыталась сбежать. Но это ненадолго…

До конца вечера мы, при помощи поискового артефакта, находили и добивали «перебежчиков». Жалости к кому либо не испытывали, каждый из этих тварей уже успел стать каннибалом. Ни мужчины, ни женщины, ни старые, ни молодые, никто не находил пощады. Увы, но это была война на истребление. После того, что устроил им Дэсарандес, не стоило надеяться, будто бы их психика осталась в нормальном состоянии. Люди, которые голыми руками рвут друг друга на куски и пожирают ещё сырыми, вряд ли окажутся добродушными и милыми соседями какой-нибудь новой деревеньки.

Преследование и бойня продолжалась два дня. Поймать удалось не только «перебежчиков», но и несколько отрядов регуляров. Все были убиты. Мы преследовали их то на конях, то пешком, вынужденно разделяясь на группы, с которыми обменивались новостями при помощи почтовых шкатулок. Часть отряда покинула лес, передвигаясь верхом по его краю, а внутрь заходили лишь тогда, когда поисковый артефакт давал сигнал. Другая часть рыскала внутри, стараясь не попасть в засаду или ловушку.

Несколько раз менялись (одна группа отдыхала, остальные занималась поиском и преследованием), давая уставшему телу короткий перерыв, зачастую даже не разбивая палаток, лишь бросив на землю циновку.

Заодно умудрялись ещё и мародёрить. Грайсу повезло снять с мертвеца золотое кольцо с большим красным камнем. Килара сумела найти кошелёк с серебром. Кто-то из новичков-рядовых отыскал антимагический амулет.

В пути я поправил морду Маутнера, а потом и раны ещё нескольких человек. Старая забытая практика… чуть ли не ностальгия… Бег и лечение на ходу. Хех, до чего же у меня интересная жизнь!

В Фирнадане же меня ошарашили совершенно необычными и даже противоречивыми новостями.

— Не убивай дурака, маг! — услышал я чьи-то крики, после того, как отдал лошадь (с которой, под конец, мы даже нашли общий язык). — Не бери грех на душу!

— Эй! — стоящий неподалёку Ворсгол, не обнажая оружия, схватил какого-то щуплого мужика, который, бешено завывая, мчался в мою сторону. За его спиной, метрах в десяти, застыли ещё три фигуры.

— Что за херня⁈ — Бейес положил ладонь на рукоять оружия, подозрительным взглядом осматриваясь вокруг. — Кто-нибудь объяснит?

— Сэдрин, — махнул я рукой своему бывшему лейтенанту, как раз вышедшему из казарм. За время пути его тоска (похоже у мужика что-то намечалось с Марлис, а может и было — тут я не знаю) немного подувяла, так что сейчас он уже гораздо больше напоминал того человека, которого я «повысил». — Прикрой!

К нам уже мчалась стража, которая бдительно оглядывала каждый угол, не упуская такое сборище, как казармы.

— Это из-за него! — надрывался доходяга, указывая на меня пальцем. — Умерла Оливия!

— Бред какой-то, — закатил в ответ глаза, — я только что приехал из вылазки. Ты ошибся или пьян.

— Ты — Сокрушающий Меч Кохрана! — добавил он, отчего подоспевшие стражники с толикой глубокого уважения покосились на меня. Один даже отвесил короткий, несколько неуклюжий поклон. — Ты принёс лекарям свою подружку, заставив их лечить смертельную рану!

— Она волшебница, — нахмурился я, сделав привычный по прошлой жизни (когда ещё не пробудил у себя магию) жест, отчего люди расступились, хоть смуглокожий Ворсгол и не спешил отпускать дебошира.

— У него дочь умерла, — послышался голос подошедших ближе мужчин, видимо друзей буйного. — Мелкая ещё, даже десяти не было…

— Вот-вот, — кивнул второй, — осаду пережила, а тут — отравилась какой-то гадостью. Видать порченое съела, да так неудачно, что выворачивало всю.

— Тут и вы как раз вернулись, — опередил