"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Вернувшись на помост, я поднял рупор. Толпа откровенно скучала, раздавались свистки и улюлюканье.

— А теперь, господа, — заорал я, — вы увидите то, чего не видел еще никто в Европе! Форсированный режим работы парового молота! Наш ответ на любую непредвиденную ситуацию!

Я поймал удивленный взгляд Петра. Он не понимал, что я задумал, но в его глазах мелькнуло доверие. В этот момент Нартов едва заметно кивнул.

— Давай! — заорал я ему.

Нартов дернул за рычаг, и машина содрогнулась, будто в припадке. Она забилась в конвульсиях. Из-под пробитой наспех заглушки с диким ревом вырвалась струя раскаленного пара, окутав молот клубящимся облаком. Станина заходила ходуном, плохо закрепленные гайки от вибрации начали откручиваться и со звоном падать на помост. Весь механизм затрясся в лихорадке, издавая оглушительный, вибрирующий шум, от которого, казалось, дрожала брусчатка. Боек молота, вместо плавного хода, начал наносить по наковальне серию коротких, яростных, сумасшедших ударов. Бум-бум-бум-бум! С каждым ударом из-под него вылетали не просто искры — целые снопы ослепительного огня, взмывавшие к небу, как фейерверк.

Хохочущая толпа в ужасе отшатнулась. Это было похоже не на работу механизма, а на извержение вулкана. Грохот, рев, пар, огонь. Машина, казалось, вот-вот разлетится на куски, но продолжала молотить с первобытной, неукротимой яростью. Федька, по моему знаку, с диким гиканьем принялся совать под этот огненный дождь болванки, которые молот расплющивал в лепешки за пару секунд.

Представление длилось не больше минуты. Нартов, выждав до последнего, сбросил давление. Машина, издав протяжный стон, замерла. На площадь опустилась оглушенная, звенящая тишина. А затем толпа взорвалась. Это был свист. Это был рев восхищения и первобытного страха. Они не поняли, что стали свидетелями агонии, а не демонстрации мощи. Они увидели неукротимого, яростного зверя, который, даже будучи ранен, становится лишь опаснее.

Опустив рупор, я выдохнул. Мы победили. Превратили диверсию в нашу грубую победу.

Молва о взбесившейся русской машине, которая от ранения лишь рассвирепела, стала главной темой для разговоров в Берлине, обрастая самыми дикими подробностями. Мы добились своего: нас снова боялись, но теперь к страху примешивалось неохотное восхищение. Удар еприятеля ушел в пустоту, а мы, воспользовавшись всеобщим ажиотажем, с новой силой развернули свою вербовочную сеть.

Лейбниц превратился в заинтригованного наблюдателя, пытающегося вписать увиденное в свою картину мира. На очередной встрече в Академии он привел ко мне Брейне. Мой данцигский натуралист буквально кипел от энтузиазма, видя, какой эффект наши технологии производят на консервативную прусскую публику.

— Генерал, они видят грохот и пар! — задыхался он от идей, пока мы шли по коридорам Академии. — Но я говорил с господином Шлютером, он в восхищении от ваших инженерных замыслов! А кое-кто намекнул мне, что вы готовы финансировать самые смелые проекты!

Я вежливо улыбался. Он был наш, оставалось лишь правильно направить его энергию.

— Вы говорите о Сибирской экспедиции, — продолжал он. — Это грандиозно! Описать целый новый мир! Но… — он замялся, — слова бессильны передать всю красоту и сложность творения. Чтобы мир поверил в наши открытия, их нужно показать. Нужны иллюстрации. Точные, живые, выполненные рукой гения.

— И у вас есть такой гений на примете? — спросил я, начиная понимать куда он клонит.

— Есть лишь один человек в Европе, способный на это! — выпалил Брейне. — Мария Сибилла Мериан! Ее работы о насекомых Суринама… это не просто рисунки, это откровение! Она рисует не мертвых бабочек на булавке, а их жизнь — от гусеницы до куколки! Если бы удалось привлечь ее… наш атлас стал бы величайшим научным трудом в истории!

Имя Мериан мне ни о чем не говорило. Сделав вид, что обдумываю его слова, я уже прикидывал, как задействовать Остермана.

— Интересная мысль, господин Брейне. Я подумаю над вашим предложением.

Тем же вечером Остерман положил передо мной тонкую папку. Справка оказалась короткой и емкой. Мария Сибилла Мериан. Около шестидесяти. Вдова, живет в Амстердаме с двумя дочерьми, помогающими в работе. Гений, признанный всей Европой. Небогата, но с крутым нравом, себе на уме. На подачки от монархов не падка, несколько раз отвергала лестные предложения.

Картина ясна. Гордая, как королева, старушка-натуралист. Деньгами не взять. Прямая вербовка, особенно с моей репутацией, исключена — просто захлопнет дверь перед носом посланника. К таким людям нужен другой подход. Не штурм, а долгая, терпеливая осада. Циничный и многоходовый план созрел мгновенно.

— Анна Борисовна, — подозвал я Морозову, едва за Остерманом закрылась дверь. — Мне нужны ваши люди в Амстердаме. Самые незаметные.

Изложив ей первую часть замысла, я уточнил:

— Ваши люди под видом безвестных, но богатых коллекционеров начинают скупать все работы мадам Мериан. Абсолютно все, что найдут на рынке, — и ее собственные, и ее дочерей. Платить вдвое, втрое дороже. Не торговаться. Цель — создать вокруг нее ажиотаж и, главное, финансовую подушку. Чтобы она несколько месяцев, а лучше год, могла не думать о деньгах.

Анна усмехнулась, понимала эту игру.

— Второе, — я повернулся к адъютанту. — Сообщи господину Брейне, что я «впечатлен» его идеей и «даю добро». Пусть он сам, от своего имени, как коллега-ученый, напишет мадам Мериан восторженное письмо. Ни слова о деньгах. Только о науке, о великой миссии, о возможности обессмертить свое имя, возглавив художественную часть величайшей экспедиции.

Брейне станет тараном. И пока он будет расписывать ей красоты Сибири, мои люди в Амстердаме тихонько накачают ее деньгами. Мы создавали идеальные условия, чтобы она сама приняла нужное нам решение.

Вооружившись этим ощущением контроля и первыми реальными успехами, я отправился вместе с Петром на финальную встречу с королем Фридрихом.

Встреча проходила в малом кабинете, без лишних свидетелей. Фридрих был бледен и явно не выспался. Наш наглый парад на его площади, провал диверсии, слухи о вербовке саксонского гения — все это не добавляло ему спокойствия.

— Братец Фридрих, — начал Петр без всяких предисловий. — Игры кончились. Мы с генералом моим показали тебе товар лицом. Теперь твой черед выбирать, с кем ты — с нами или против нас.

По его знаку я развернул на столе два свитка.

— Это, Ваше Величество, — начал я, указывая на первый, — проект договора о военно-техническом союзе. Мы готовы поставлять Пруссии демидовскую сталь по ценам на треть ниже шведских. В обмен — доступ наших инженеров к вашим оптическим мастерским, университету и технологиям точной механики. Мы