Балтийская Регата - Александр Владимирович Антюфеев

ходуном от сильного землетрясения, затем на дворец невзначай наткнулась взрывная волна, которая в одно мгновенье выбила все окна вместе со всеми рамами. Стекла в окнах были не простые, а противопульные, но даже они, полопавшись, вылетели из окон. Одно такое и срезало, как бритвой, голову Тупикину. Шеи у всех на земле людей, включая бомжей и президентов, сделаны одинаково. Кости, немного мускулов, жгуты нервов и большие вены и артерии, которые питают кровью не только головной мозг, а и язык и даже зубы. Хотя зубы, пожалуй, не питают. Про зубы не знаю, посмотрите в Гугле. Ещё они питают кости черепа, иногда, очень нередко они так питают мозг, что он захлебывается в крови и умирает от избыточного рвения этих самых вен. Но Тупикин умер не от этого, а от стекла, летящего, словно коса на сенокосе, но со скоростью, совсем чуть-чуть превышающей скорость пули. Вжик и нет головы на плечах.

По правде сказать, голова и до этого совсем и даже вовсе была не Тупикина, а одного из пяти его двойников. Самого Тупикина зарезал ныне не известный немецкий врач на операции по удалению опухоли мозга ещё в две тысячи шестом году. С тех пор много воды утекло в речке Волге, но страной правил, избирался и неизменно переизбирался подавляющим большинством голосов всего российского народа президент Тупикин, не взирая, так сказать. Такое положение вещей создал ещё непревзойденный авантюрист Алоизыч в Германии сороковых годов прошлого века и было подхвачено всеми самыми мудрыми и легитимными правителями стран после него. Зачем менять то, что хорошо вписывается в систему. Новое может и не вписаться или вписаться не так, а боком и у тебя перед носом будет не приятное лицо, а, извиняюсь, что-то не совсем хорошо пахнущее унитазом. От греха и впредь, решили на закрытом съезде партии Российского Выбора бывшие правоверные коммунисты, помнящие ещё развал СССР. Действительно это сути дела не меняет, ведь правда?

На месте головы Не Сменяемого в прямом эфире оказался большой фонтан крови, который забрызгал всех полководцев, сидевших и стоящих ближе всего к Вождю. Нет, вожди это у неразвитых краснокожих, у нас всегда и во веки веков Лидер Народа.

Так как часть телевизионщиков была также посечена осколками совсем до смерти, а часть удивлена до изумления несущемся к стратосфере сияющим потоком из остатков зданий КГБ, никто не прервал стрим прямого вещания не только в кабельных сетях, в эфире, но и в сети Интернет. Поэтому все домохозяйки страны и за рубежом, все пенсионеры и все безработные, а также часть слишком богатых людей, которым нечего было делать, успели увидеть и эпохальную струю крови, и голову Лидера с размаху припечатавшуюся в голову великого полководца из Сибирской глубинки, маршала всех родов войск по порядку, Лидера Военновоздушнокосмических сил России Топоева Николая Гавриловича и то, как голова последнего лопается арбузом на две неравные половинки. Там, где было больше кости, там было розово, а где был остаток мозга было красно-серо. Затем все увидели, как начинают полыхать стены зала заседаний и остатки караула совсем как живых манекенов, который стоял по стойке смирно во время военного совета стратегов и тактиков гибридного боя.

В это время Дима, мотая немного контуженной головой, уже бежал к дверям убежища в глубоком подвале здания. Убежище было рассчитано на термоядерную атаку любых супостатов, включая США и исламских экстремистов. Оно вмещало никак не меньше тридцати тысяч человек. Он подбежал вовремя. Правда в убежище не пускали раненых, а он с ног до головы был забрызган кровью. Пришлось снять китель и показать, что ран на нем нет, а кровь совсем не его. Его впустили и тут раздалась немилосердно ревущая музыка сирены.

Громадная и чрезвычайно тяжелая бронированная плита стали стала опускаться с потолка в выемку на полу. Это радиационное заражение достигло пределов глубоких подвалов Кремля. Толпа погибающих, раненых и ещё совершенно живых ринулась в последний и решительный бой. Побеждали молодость и сила, старость и ущербность отлетала к стенам и топталась ногами. Женщин и детей не было вовсе. Они сидели по домам и смотрели эротический балет «Лебединое Озеро» запоздало транслируемый всеми каналами телевиденья России, либо возносились к Творцам бестелесными матрицами душ, не женское и не детское это дело в бой идти. Плиты, отрезающие убежище от общего мира всех людей, на всех входах в подземный рай для избранных, неумолимо опускались. Толпа жаждущих жизни напирала, как мясо в мясорубке под действием шнека напирает на крестообразный нож. Кто-то на самом входе ломал конечности, кто-то испускал дух и падал под ноги толпы, для всех плита становилась вершителем судеб и высшим прокуратором. Вот уже осталось не более полуметра от пола и послышался хруст костей и рев нескольких бедолаг, которых давила медленная плита в своём неумолимом и дьявольски медленном падении. Хруст костей и хрипы умирающих затихли и на счастливчиков опустилась тишина.

Все спасшиеся проходили далее по коридору в камеру дезактивации, где всем приходилось раздеться донага, пройти душ и одеться в голубые робы, подобные комбинезонам моряков на атомоходных подлодках. При этом Дима сорвал с кителя «с мясом» свои награды, включая Звезду Героя России, награды и личные документы бережно завернул в полиэтиленовый мешочек, оставшийся от завтрака, а парадный китель, посечённый стеклом и залитый кровью обеих Лидеров, бросил в общую кучу тряпья. Парадку он шил на заказ и ему было её немного жаль, как память о месячном денежном довольствии. Комбинезон сиротского приюта имени подплава, в карман которого он положил полиэтиленовый мешочек, был совсем не равноценной заменой парадного кителя и брюк.

В убежище было тихо, играла приглушенная легкая музыка, льющаяся из скрытых репродукторов. Никто не знал, как себя вести и что им всем делать. Все скопились в громадном и пустом зале. Всех спасшихся было не более трёх сотен. Через неприметную дверь к ним вышел генерал лейтенант в форме и дал команду построиться. Так как почти все были офицерами, команда была выполнена чётко и без задержки. Генерал представился Чертаковым Александром Дмитриевичем, командиром данного убежища. Он рассказал, что сейчас всех перепишут и покажут каждому его место. Офицеров ниже подполковника не было. Из гражданских было не более десятка разного рода референтов и переводчиков. Пяток женщин довершали картину Репина «Приплыли». Только на картине были монахи, приплывшие к женской купальне, а тут всё было с точностью до наоборот. Всем хватило места, кроме погибающих на поверхности тысяч людей. Когда тебе на голову падает расплавленный кусок стены или