В поисках золотой жемчужины - Дмитрий Шатров

— Ох ты ж, горе луковое. — Ната потуже затянула завязки. — Я буду говорить, что делать, а ты просто выполняй. Если что не поймёшь, спрашивай. А пока мой руки.

Мямля кивнул уже с большей уверенностью и решительно направился к раковине.

Уверенным в операционной был только он. Как бы ни гордился Ефимыч своей медичкой из академии, опыта у неё было с гулькин клюв. Нет, она хорошо училась и многое знала, но, во-первых, профиль у неё несколько другой, а во-вторых, кто-нибудь пробовал резать живого человека? Сейчас речь о нормальных людях, и резать, чтобы спасти, а не наоборот. Плюс ещё груз ответственности. Как только она вмешается, рейдер умрёт уже от её руки, а не от пуль каких-то там атомитов. Но если не вмешается…

Вороту на глазах становилось хуже. Казалось, он уже почти не дышал, а только часто вздрагивал в попытках втянуть воздух. Рейдер побледнел, цветом почти слившись с простынёй, губы приобрели синюшный оттенок.

Ната тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Рассуждать можно долго, только рейдеру это никак не поможет.

Зазвенел таймер, дребезжащий звук послужил командой на старт.

— Вскрой два пакета, расстели на подставке, — сказала она. Плеснула спирта в ладонь, обработала руки и вытащила из первого стерилизатора длинный зажим. Подцепила им горячий ещё шприц, обжигая руки, вставила поршень, насадила иглу, положила на стерильную марлю. Рядом разложила инструменты и рабочий зажим — немного в стороне. Щедро обмыла дезраствором грудь пациенту…

Дальше для неё всё пошло как в тумане.

Она набрала в шприц новокаин, нащупала шестое межреберье по подмышечной линии. Обколола кожу до «лимонной корки», взяла в руки скальпель. Долго целилась, но наконец решилась и сделала глубокий разрез.

Вывернулась жёлтым жировая ткань, потекла алая кровь. Нату замутило. Борясь с тошнотой, она взяла троакар, вставила в рану и, пытаясь дозировать усилия, надавила. Почувствовала упругое сопротивление, надавила ещё. Послышался хруст, и троакар провалился в плевральную полость. Пытаясь не грохнуться в обморок, девушка потащила на себя стилет инструмента — из трубки хлынула пенная тугая струя, обильно подкрашенная красным. Прямо ей на ноги.

И чем больше становилась лужа на полу, тем глубже и ровнее дышал Ворот. Ната вздохнула — с одной проблемой справились. Она уже без суеты, полностью удалила троакар, просунула в рану дренажную трубку и подвязала её, наложив несколько швов на края разреза. Осталось приделать к другому концу надрезанный палец от перчатки, погрузить его в ёмкость с дезраствором и классический дренаж по Бюлау будет готов.

Но с этим и Мямля справится. Она показала помощнику на флакон с фурацилином, объяснила, что нужно сделать, а сама принялась готовить капельницы. Оставалась вторая опасность — рейдер всё ещё мог погибнуть от последствий кровопотери.

Здесь ей тоже пришлось повозиться — конструкция для капельного вливания сильно отличалась от того, с чем ей приходилось иметь дело. Современную капельницу распаковал и работай, а эту надо было ещё собрать из рыжих резиновых трубок, стеклянных колб, металлических канюль и зажимов. Но в конце концов девушка разобралась и с этой задачей.

Растворы нашлись среди остальных медикаментов. Сроки годности ни о чём не говорили, потому что на этикетках стоял 1948 год, но выбирать не приходилось. Если ничего не сделать, то у пациента в любом случае шансов на выживание меньше. Ната поставила сразу две капельницы. Гемодез в одну руку, физраствор с аминокапронкой во вторую.

Напоследок она обработала пулевые раны, наложила свежие повязки из ИПП и устало опустилась на стул. Девушка сделала всё что могла. На торакотомию она всё равно не решилась бы. Но Ворот до сих пор жив, и это вселяет определённые надежды. Теперь осталось только ждать и уповать на растворы, особенности иммунного организма и благоволение Стикса. На последнее больше всего.

Тем временем Мямля выскочил за дверь и вернулся с ведром, тряпкой и тремя товарищами. Пузо с Голым притащили Путёвого. Мямля принялся наводить порядок, а Ната, снова прогнав рейдеров, занялась следующим пациентом.

Через полчаса новобранец «Ангелов» уже подсыхал на кушетке. В смысле не сам, а его гипсовая повязка от тазобедренного сустава до кончиков пальцев левой ноги. Рука с той же стороны тоже была сплошь забинтована. Но здесь обошлось без гипса — кости оказались не задетыми.

Легкораненого Веника и выздоравливающего Кипу Ната решила осмотреть позже. Тем более что они были на посту.

* * *

Механик выпал из общего движняка чуть меньше, чем полностью. Он взялся изучать матчасть бронепоезда, то и дело появляясь в самых неожиданных местах в сопровождении атомита. Антон нашёл в нём родственную инженерную душу и не отходил от него ни на шаг. Остальных он побаивался, а в присутствии Монгола или Бекона и вовсе терял дар речи.

— Так, а здесь у нас что? — Зампотех открыл сдвижную дверь и заглянул в купе.

— Общая пультовая артиллерийско-пулемётного вагона, — Антон прочитал нужный заголовок инструкции.

Механик включил свет и подошёл к приборной панели.

— Дай-ка. — Он забрал у добровольного помощника книжку, открыл схему и стал по ней сверяться. — Так. Боевой режим.

Щёлкнул тумблером, прислушался — в вагоне заработали электромоторы принудительной вытяжки. Очень хорошо. Поехали дальше.

— Подача главного калибра, подача вспомогательного калибра. Питание плазмомётов… Плазмомётов? Как интересно… Стрельба из стационарной позиции…

Он проговаривал надписи вслух и переводил флажки в положение ВКЛ. Каждый новый добавлял шума