Диагноз: Выживание 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

к ним человек прибежал, от Бека ушел. Мы их того всех, убили. Решили пока ящики в доме ближайшем спрятать. Первые три унесли, а потом появились базарные. В общем, три ящика у нас, три ящика у них теперь.

— А автоматы вам на что были? — спросил Бек.

— Нас шестеро было, а их двадцать, — ответил я. — И вообще, на что вам были автоматы, когда вас чуть к стенке не поставили всех?

— Ладно, ладно, — выдохнул он. — Ты только не возгордись.

— У школы что? — спросил я. — Ходили туда?

— Пошли, поговорим, — сказал он, махнув рукой куда-то вдаль.

Понятно. Значит при остальных на такие темы беседовать он не хочет. С одной стороны, это плохо, потому что надо бы в курс поставить, что там случилось. Они и так догадаются.

А еще хуже это потому что значит, что случилось что-то реально хреновое. Мои товарищи по банде ведь не как один бессемейные холостяки. Женщины у них вполне себе были. Хорошо хоть, что детей не было, потому что их вывезти из города успели.

Мы прошли через ряды полок, Бек открыл какое-то помещение, и мы вошли внутрь. Каморку, маленькую совсем. Я ожидал, что это будет что-то вроде генераторной, и не ошибся: кабели из стены выходили, щитки тоже стояли. Но вот самих генераторов не было.

По-видимому вывезли, когда переоборудовали убежище в склад. А само его подключили к городской электросети. И может быть даже коммуналку исправно платили.

Политеховец пропустил меня вперед, после чего запер за собой дверь. И даже задвижку закрыл. Похоже, что ему вообще не хотелось, чтобы нас слышали.

Я услышал, как ткань потерлась о ткань, а потом передо мной загорелся фонарик. Маленький совсем, карманный, такие как брелки носят. И вроде бы диодный даже. Странно, как выжил после импульса? Или он сам его потом спаял?

— Ну так что? — спросил я. — Ходили?

— Ходили, — он резко помрачнел еще сильнее. Вот теперь-то мне и стало ясно, почему он пытался разговорами о персиках отвлечься. — Куча трупов там во дворе, и базарные копошатся. Вывозить все будут. Скорее всего, не сейчас уже, к ночи, но они к погрузке там все готовят.

— И сколько трупов? — решил спросить я. — Только мужики или…

— Много. Мужики, бабы… Твою помощницу тоже там видели, — ответил он. — Жирный сказал — всех под нож, они так и сделали, даже рабов не пощадили. Парни Фрая ходили, они болтать не станут, хоть их и допытывают. Но рано или поздно это вскроется. И сам знаешь, что начнется.

— Так… — проговорил я. — Можно же наоборот. Поднять, так сказать, волну народного гнева. Варианты, нет?

— Вариант, — кивнул Бек. — Я бы так и сделал. Но мне авторитета не хватит. А Сека заперся и у себя сидит.

— Ему после сотряса хуево так? — решил я уточнить. Все-таки их здоровье — это моя задача. Пусть от сотряса колес и не бывает, после него только лежать и мерить давление.

— Нет, — Бек помрачнел еще сильнее, хотя, казалось, хуже уже было некуда. — Надя…

— Ее тоже нашли? — уточнил я.

— Да не ходил там никто смотреть ничего, — ответил Бек. — Издалека глянули в бинокль и все, там же люди Жирного роются. А как этот Валера сказал, что ее надо живой взять, так вообще пиздец. Переживает. Я же поэтому, типа, командовать стал, а не потому что он по башке получил.

Я выдохнул. Ну вот не знаю я, что у них там за тема с этой самой Надеждой.

Зато прекрасно знаю, что нас, людей, очень легко поймать на слабостях. А мужчин в особенности, потому что его слабостью зачастую является любимая женщина.

А судя по тому, что Жирный собрался давить на нее, он знал, что она для Секи значит.

Кстати… А они ведь, получается, и до этого знакомы были. Жирный торговым центром владел, а Сека тоже в торговле подвязан был, пускай и в оптовой. Так что есть самые разные варианты. Может быть, они даже дружили.

Я чуть отошел, откинулся на стенку и достал электронную сигарету. Затянулся, а потом посмотрел на индикатор, показывающий количество жидкости в баке. Ну а что, теперь снова экономить, мать его.

Это в школе этой дряни было сколько угодно, бери да кури. И у меня самого тоже запас был нехилый. Сперва получил партию за то, что роль живца сыграл, а потом еще и в благодарность за лечение.

Но ничего этого у меня больше нет. И что делать с этим вообще непонятно.

— Ну? — спросил Бек. — Что делать будем?

— В смысле? — я затянулся еще раз, выпустил пар в сторону и спросил. — А почему это ты у меня спрашиваешь?

— Ну а кого еще мне это спрашивать? — посмотрел на меня политеховец. В свете фонаря я увидел, как он бровь поднял.

— Не догоняю что-то, — я покачал головой. Дурачка включил, специально. Потому что понял, что он что-то предложить хочет.

Что-то, что мне, возможно, не понравится. Точно не понравится, я бы даже сказал.

Не потому что это как-то мои интересы ущемит, а просто не по нутру будет. Потому что…

— Ну бля, — выдохнул Бек и с таким лицом, мол, все тебе, дураку, растолковывать надо, принялся объяснять. — Фрай — почти левый человек. У него парни крутые, но что там ему в голову придет, хрен знает. Он может решить нас покрошить, например, и склад под себя подмять.

— Он Секе чем-то обязан, — заметил я. Слышал об этом раньше.

— Секе-то да, но война все спишет — это первое. А два — его люди про склад не в курсе были. Точнее, не знали, где он находится.

— Ну, Фрай-то понятно, — сказал я. — А мы тут с тобой причем? Конкретно мы.

— Если Секи нет, получается, банда колется, — снова принялся пояснять Бек. — Есть моя команда, есть твоя команда, если люди, которые лично Секины, и есть команда Фрая.

Насчет моей команды он, конечно, загнул. Это же не юниты в компьютерной игре, это люди. Они не будут беспрекословно делать то, что я говорю. Например, они не свалят вместе со мной из бункера, если я решу сделать это сам. Никто,