Фартовый - Дмитрий Шимохин

Я посмотрел на зареванную Пелагею. Выкупать его сейчас? Глупо. Во-первых, денег жалко. Во-вторых, он может завтра кони двинуть, и плакали мои сто рублей. В-третьих, если вытащу сразу — он может и не оценить. А вот если…

— Успокойся, Пелагея. — Я говорил твердо, по-деловому, переключая ее истерику в конструктивное русло. — Слезами горю не поможешь. Слушай меня внимательно. — Она затихла, глядя мне в рот. — Выкупать его прямо сейчас — дурость. Ты говоришь, он плох. Живот — дело серьезное. Если там кишки порваны или заражение пошло, его на воле ни одна бабка не выходит. Он просто сдохнет у тебя на руках через день. Тебе это надо?

— Не надо… — прошептала она в ужасе.

— Вот именно. Сначала надо понять, жилец он или нет.

Я покрутил в руках кулек и серьги.

— Серьги оставь себе. Это подарок, а подарки не отдарки. Деньги свои спрячь пока. Сделаем так. Есть у меня врач знакомый. Толковый мужик, хирург. Мертвых с того света тащит. Я попробую к твоему Гришке этого врача заслать. Пусть посмотрит, перевяжет, диагноз поставит. Может, там резать надо срочно, гной выпускать.

— А пустят? — с надеждой спросила она.

— В тюремную-то? Золотой ключик любую дверь открывает, — усмехнулся я. — Врача пустят. Он, кстати, где лежит-то конкретно?

— В Александровской больнице, в арестантском! — всхлипнув, сообщила она.

'Надо бы заслать туда человека, — подумал я. — Посмотреть. А там, если скажет, что выживет этот Гришка — будем думать, как выкупать. Сто рублей, конечно, дохрена. Но, как знать, может, и окупится…

Пелагея схватила мою руку и прижалась к ней мокрой щекой.

— Сенька… Век бога молить буду! Ты ж настоящий… Не то что эти…

— Погоди молиться. Ты мне вот что скажи: ты знаешь, через кого выкуп решать? Кому заносить?

— Знаю! — Она закивала. — Есть там чин один. Склизкий такой, но берет. Я к нему подкатывала, но он цену заломил, да и не стал со мной долго разговаривать. А ты… ты сможешь. Я тебя сведу, адресок дам.

«Вот это уже разговор, — подумал я. — Выход на коррумпированного чиновника тюремного ведомства. Это пригодится не только для Рябого».

— Добро, — сказал я. — Адрес чина давай.

Она торопливо, сбиваясь, начала объяснять.

— И вот еще, Пелагея. — Я понизил голос. — Ты баба тертая, уши у тебя везде. Мне слухи нужны. Про Козыря, про его людей. Кто, где, когда. Рябой твой при них терся, ты наверняка слышала чего.

— Да я все расскажу! — жарко выдохнула она. — Я про них, гадов, такое знаю… И наводки дам жирные! Есть у меня на примете… Свое возьмешь…

Я поднял руку, останавливая поток.

— Наводки — это хорошо. Но сейчас главное — врач. — Я закинул узел с инструментом обратно на плечо. — Жди. Сегодня–завтра отправлю к нему врача. А там видно будет. Но запомни: если вытащим — он мне должен будет. Сильно должен.

— Да он ноги тебе мыть будет! — заверила Пелагея.

Я кивнул и вышел на улицу.

На душе было странно. Я только что пообещал спасти человека, которого сам же чуть не убил. Но в этом мире враг моего врага — мой инструмент. И если Рябой выживет, он станет отличным гвоздем в крышку гроба для Козыря. А если помрет… Ну, значит, судьба такая.

Главная проблема оставалась прежней. И имя ей — Козырь. Пока этот упырь дышит, я хожу с мишенью на спине. Он будет искать и рано или поздно найдет. Значит, ждать нельзя. Нужно бить первым.

«Нет человека — нет проблемы», — вспомнилась фраза из будущего. Банды такого типа держатся на харизме и страхе перед вожаком. Убери пахана — и стая начнет грызться за власть, распадется на мелкие шайки. Им станет не до меня.

Но как его достать? В трактире?

Я сразу отмел эту мысль.

Там всегда людно, дым коромыслом. Подобраться тихо трудно будет, а уж уйти тем более. Нужна засада. Тихое место. Подкараулить, когда он идет ночевать или едет к бабам. Но для этого нужно знать маршруты и бить наверняка.

А вот для исполнения приговора мне нужен инструмент. Я похлопал себя по карману, где лежал мой несчастный револьвер. Один ствол. Старый, ненадежный, хоть и с хорошими патронами. Этого мало. Катастрофически мало. Мне нужен арсенал.

Ноги сами вынесли на Садовую. Я знал, куда иду. Ломбард, или, как гласила вывеска с ятями, ссудная касса.

Улица была пуста. Я прошел мимо витрины, замедляя шаг, но не останавливаясь, словно обычный прохожий. Цепкий взгляд скользнул по стеклу. За решеткой на бархатной подставке лежал он — наган. И не один. Рядом двуствольное ружье, какие-то карманные «Велодоги».

Но просто так витрину не выставишь. Я остановился чуть поодаль и бросил внимательный взгляд на окна. Сигнализация. Простые электрические звонки, работающие от гальванических батарей.

Я присмотрелся к рамам. В углах стекол виднелись тонкие полоски фольги и медные контакты. Провода уходили куда-то внутрь, к звонку.

«Так, физика, восьмой класс», — пронеслось в голове. Системы бывают двух типов. Первая — на размыкание. Ток течет постоянно. Если перерезать провод или разбить стекло, разрывая цепь — якорь реле отпадает и включает звонок. Такую просто так не чикнешь — надо ставить перемычку. Вторая — на замыкание. Самая простая и дешевая. Контакты разомкнуты. Открываешь окно — пружина толкает пластину, цепь замыкается, звенит звонок.

Вгляделся в устройство контактов на раме. Медные пластинки стояли так, что при закрытом окне они не касались друг друга. Окно давило на изолятор, разводя их. Значит, система на замыкание. Если окно открыть — контакты сойдутся. Вывод прост: если перерезать провод, идущий к контактам, цепь никогда не замкнется. Хоть открывай окно, хоть танцуй на подоконнике — тока не будет. Звонок промолчит.

— Бинго, — шепнул я себе под нос.

Теперь план. Нужен доступ внутрь. Я перевел взгляд выше. Форточка. Узкая, маленькая. Сигнализации на ней не было видно: или на такую мелочь датчика пожалели, или просто не сумели присобачить громоздкие контакты. Держится она на шпингалете — поворотной задвижке посередине. Изнутри.

В голове мгновенно созрела схема. Приходим ночью. Коловоротом аккуратно высверливаем отверстие в раме форточки, прямо напротив лапки шпингалета. Просовываем проволочный крючок,