Еретики - Максим Ахмадович Кабир

Ян пронзительно закричал и бросил в Магду тряпку.

— Идиот, что ли? — Девушка взвилась. Ее живот снова был целым — прекрасный образец женского живота. Кости, щедро политые слизью, икра и тухлые рыбьи потроха исчезли. Ян ошарашенно пучил глаза.

— Так, я поняла. Еще один псих. — Магда поджала губки и задернула полы плаща. — В Праге достаточно фотографов, чтобы не терпеть твою прыщавую рожу. — Она прошла мимо остолбеневшего Яна. — Кстати, тут ужасно воняет.

Грохнула входная дверь. С полки сорвался, самолетиком спланировав на пол, снимок человека в маске позора.

Ян шагнул к шкафу. Зеркало, украшающее дверцы, отразило осунувшееся лицо с синяками в подглазьях и воспаленными пустулами на носу и подбородке.

«Господь, живущий в проходных дворах! Что со мной?»

Сетки, протянутые под сводом, не давали штукатурке падать на голову. Мимо Яна проковыляла маленькая девочка, обутая во «взрослые» туфли с каблуками. За собой на веревке, обмотавшей пластмассовую шею, она волокла пупса. Туфли придавали движениям ребенка сходство с шагом аиста. Это было нелепо, но у Яна по спине побежали мурашки.

«Почему я здесь, и где это “здесь”?»

Он вышел во внутренний дворик с очередной аркой, ведущей в очередной коридор. Над аркой темнело оконце. Ветра не было, но форточка лихорадочно колотилась о раму. Звук напоминал клацанье деревянных зубов.

Ян подумал о Пиноккио: не его ли силуэт проступает в прямоугольнике темноты? И кто это ходит по ветхому балкону справа, скрипя половицами? Людоед с заточенными зубами?

Непостижимый лабиринт, ужас картографов руководил действиями Яна. Исследователь углублялся в затхлый туннель, в паноптикум Старого Города. Куски проводов свисали с потолка. Консоли ягеллонской готики обросли лишайником. Сбоку был проем, из которого валили клубы пара. Судя по отвратительному запаху, там варили мыло.

Ян зажал пальцами нос и поравнялся с проемом. В пару сновали фигуры, но одна стояла не шевелясь прямо напротив Яна. Все, что он мог различить, — массивную голову на щуплых плечах. Человек в маске резко выбросил руку, растопыренными пальцами к чужаку.

Кто-то схватил Яна за плечо. Он уставился в ужасе на девушку, подобравшуюся беззвучно.

— Пойдем отсюда, — сказала незнакомка и потянула Яна по коридору.

— Кто ты? — Он озирался то на девушку, то на валящий позади пар. — Стоп, я тебя уже встречал.

Рыжие волосы, техасски, короткая куртка, модная авторучка «Слингер» на шейном шнурке. Они сталкивались в туннеле в первый день исследований.

— Меня зовут Зденка. Пока этого хватит.

Они выскочили из ворот и оказались в потоке болгарских туристов.

— Не отставай.

— Куда мы?

— Ко мне. Там нет проходов.

В трамвае они сели порознь. Озадаченный Ян посматривал на девушку, а она разглядывала проплывающий пейзаж. Худощавое, в веснушках, лицо, немного жесткое, но привлекательное. Остренькие, не обремененные лифчиком груди под водолазкой. Ровесница Яна… что она знает о творящемся в тайных лабиринтах?

Трамвай высадил их в Праге 7. Не проронив ни слова, Зденка привела Яна в просторную квартиру с видом на парк культуры и отдыха имени Юлиуса Фучика. Ее владельцы определенно не бедствовали.

— Родителей нет дома, — бросила Зденка. — Располагайся.

Ян оглядел стены, увешанные масляными картинами. Портреты Космодемьянской, Стаханова, Готвальда.

— Работы отца, — сказала Зденка, возвращаясь из ванной в банном халате.

— Он отличный художник.

— Он конъюнктурщик, — сказала Зденка холодно. Она включила телевизор. На экране под надписью «пауза» бессмысленно копошились в плетеной корзине новорожденные котята. Ян подумал, что располагающаяся в районе Кравчих гор телестудия замыслила свести чехов с ума видом котят.

— Итак, — сказала Зденка, — тебя завербовали спецслужбы? Искать мотивы, побудившие старшину расстрелять людей? Господь из проходных дворов и всякое такое?

Ян кивнул, изумленный.

— Не переживай, я не следила за тобой. Они и меня склонили к сотрудничеству. В чем ты прокололся?

— Мои фотографии опубликовал западный журнал. А ты?

— Пыталась свалить в ФРГ.

— Надпоручик Лукаш?

— Он самый. Кстати, есть и другие. Как мы. Не все из них почуяли зов, но три-четыре человека…

— Погоди. Я не понимаю…

Зденка с ногами забралась в кресло. Котята извивались за ее плечом.

— А что тут понимать? Ты уходишь в туннели и не можешь остановиться. Теряешь связь с реальностью, перестаешь есть. Говоришь себе: «Хватит», но опять возвращаешься. Вижу по лицу, что права. Это как наркотик. Обратного пути нет.

Яна подмывало возразить, даже повысить голос, обозвать эту рыжую сумасшедшей и уйти, хряснув дверью. Если он захочет, в Старый Город — ни ногой!

Но в глубине души Ян понимал: Зденка права. Силы внезапно покинули его. Он мешком упал на кушетку.

— Теперь забудь, что я сказала. Это то, что лежит на поверхности… как тебя?

— Ян.

— Выпьешь, Ян?

— Пожалуйста…

Она принесла чашки и бутылку армянского коньяка. Налила ему и себе. Ее глаза горели, придавая лицу фанатичное выражение.

— Господь испытывает нас. Отступимся ли? Променяем озарение на… — Она окинула жестом Стахановых, Готвальдов, котят в корзине телевизионной паузы. — «Нормальность».

— Что ты предлагаешь? — Коньяк обжег гортань.

— Альтернатива просто. Завязать или повысить дозу?

— Завязать… наверное…

Зденка воздела к потолку указательный палец и проглотила коньяк.

— Коридор, где варили мыло. Как ты туда попал?

— Через дверь.

— Да, я видела, как ты ее открываешь, и пошла за тобой. Но сама я эти двери открыть не могла: двор был законсервирован с двух концов.

— Я не…

— Позволь объяснить.

Зденка сбегала в коридор и вернулась с помятой картой. Хитросплетения Старого Города пестрили пометками, черточки изрезали улицы вдоль и поперек.

— Что скажешь?

— Проходные дворы. Ну и что? — Ян нахмурился. — Постой-ка. Здесь я не был. И здесь. И этот двор заперт.

— Я так и думала. — Зденка, торжествуя, наполнила опустевшие чашки. — Господь хитер, он не пускает тебя в одни места, а меня — в другие. Но, объединившись, мы откроем их все.

— Это лишь теория… — Ян касался черточек с вожделением. Перед глазами возник образ Пиноккио, хоронящегося в путанице коридоров. — Ты встречала людей в железных масках?

— Я называю их «еретики».

— Кто они?

— Ну… это лишь теория. — Зденка спародировала собеседника и сразу посерьезнела. — Я думаю, они тоже искали истину, но Господь отверг их. Может, они были не готовы к познанию. Отвергнутые, застрявшие между улицами, они пытаются нас отвадить… напугать.

— У них это здорово получается.

Зденка спрыгнула с кресла. Халатик задрался, демонстрируя стройные бедра и хлопковые трусы. Зденка подбежала к валяющейся на тумбе куртке и достала из кармана компактный пистолет.

У Яна отвисла челюсть.

— Он настоящий?

— Самый настоящий.

— Откуда?

— Подарок любовника.

Яну жаль было слышать, что Зденка не свободна. А еще он не мог не вспомнить старшину, ранившего четверых прохожих и убившего двоих.

— Воробьев…

— Воробьев