Ненормальный практик 9 - Отшельник Извращённый

ПРАВО ТРЕБОВАТЬ ОТ НЕГО ХОТЬ ЧТО-ТО⁈ Он властен над своей жизнью, и ни она, ни кто-либо другой не дозволен диктовать ему как жить. Даже если попробовать, он просто не послушает. Это не ведомый мальчик, а мужчина с железными принципами. Она поняла это ещё в тот день, когда он встретился с советом.

— Тогда что? — произнесла Вера Николаевна наконец. Готовая принять любое его решение. — Половина земель вернулась. А править будет некому?

— Есть кому, — он с улыбкой смотрел в её мокрые глаза. — Тебе.

Молчание

Долгое, мучительное, полное вопросов.

Марьяна, стоявшая в дверях кухни, замерла.

— Мне? — Вера Николаевна моргнула. — Сашенька, я… мне лет в четыре раза больше, чем тебе. Совсем бабушку не жалко? Я — старуха без эфира. Какое княжество? Я же туда даже не доеду на этих-то ногах. А спина? Прикажешь править с кресла-качалки?

— О, на этот счёт можешь не волноваться, — он ухмыльнулся, — сейчас и ноги твои поправим, будут стройные от ушей, и спину вернём, и всё остальное, так что, тебе не отвертеться, бабуля, — закатывая рукава, он поднялся из-за стола, подошёл к Вере Николаевне и, встав за спиной, положил ладони ей на плечи. — Я же объяснял, что омолодил Магнуса, да и своих невест.

Бабуля же прокряхтела:

— Но мои узлы запечатаны, Сашенька. Уже двадцать шесть лет как. Необратимо. Ничего не выйдет, дорогой. — она просто боялась ДАЖЕ НАДЕЯТЬСЯ что это возможно.

— Пф, я же — Ненормальный Практик, забыла? — его пальцы сжались на её плечах. — Узлы распечатаем. Эфир вернём. А заодно… — и наклонился к её уху. — … подарю тебе десятилетия, бабуль. Молодое тело. Здоровые суставы. Глаза, которые видят яснее ясного. И силу, которую ты отдала ради меня двадцать шесть лет назад. Всю. До капли. И тогда, — он выпрямился, — ты поедешь в Княжество. Хоть завтра. Вон Изабелла отправит с тобой людей, чтобы всё организовать на месте, так ведь?

— Да, Мой Король, сделаем всё на высшем уровне, — пообещала Кнопка. — Утром делегация уже будет здесь.

— Вот, — улыбнулся Санёк. — Так что, бабуля, будешь вновь сильной, молодой, полной энергии. Сядешь на трон и начнёшь возрождать то, что потеряли. Не через войну. Через жизнь. Найдёшь достойного мужчину. Родишь детей. Возродишь род Северовых по-настоящему.

Абсолютная тишина повисла в доме.

То, что юный Александр говорил, казалось слишком невероятным. Слишком Ненормальным! По сути, он дарит вторую жизнь не только бабушке, но и всему роду Северовых, а ещё — дал второй шанс Северному Княжеству. Но почему он ТАК ПРОСТО говорит обо всём этом! Будто для него всё это — сущая мелочь! Зато как улыбался. О, на самом деле он был очень доволен собой! Осталось прикончить Мордреда — и долги перед малым Сашкой, в тело которого он попал, будут закрыты. Совесть будет чиста, и можно будет зажить уже своей собственной жизнью!

Вера Николаевна не шевелилась. Сухие глаза, не успевшие ещё налиться слезами от полного осознания, смотрели в пустоту. Второй шанс на всё. Княжество будет жить, а род Северовых теперь на её ответственности. Кто… кто же такой её внук? Когда он успел стать таким недостижимым? Спаситель рода. Она ведь никогда не пожалела, что отдала ради его спасения всё. Запечатала себя ради него, без колебаний, сожалений. Могла со своей красотой, проживая в Петербурге, бросить его и выйти замуж, сбежать за границу. Но нет. Жила ради него. Поддерживала связь с остатками совета, намереваясь передать внуку хотя бы призрачное княжество. Теперь же он собирается сделать для неё невозможное…

— Саша… — она шмыгнула носом.

— Всё хорошо, родная, — погладил он её. — Не будем затягивать. О, ещё кое-что, — и, вынув из кармана родовой перстень, положил тот на стол. — возвращаю в целости и сохранности. Что ж, начнём…

И золото вспыхнуло.

* * *

Гости ушли, также как и явились — через пространственный контур.

Вера Николаевна… называть её старушкой больше не поворачивался язык. Двадцатипятилетняя. Черноволосая, с голубыми яркими-яркими глазами, в которых плескался заново обретённый эфир. Пока ещё слабый, всё же десятки лет запечатанные узлы не раскрываются за минуту, потребуются недели, чтобы всё пришло в норму. Но всё будет хорошо. Он это гарантировал. И теперь девушка Вера смотрела в зеркало, до сих пор не веря в реальность. Снова молода, снова красива, и снова княгиня. Сколько впереди работы! Она больше не допустит ошибок прошлого!

Рядом с ней стояла омоложенная двадцатилетняя Марьяна, слёзы, что она проливала на плече юного Александра, разрываясь в благодарностях и вечной верности, уже высохли, но осознание реальности всё ещё не приходило. Она взглянула на свою госпожу. Это чудо! Самое невероятное из чудес! Никакой контур, никакая боевая техника не сравнятся с тем, что провернул Александр!

— Госпожа? — тихо позвала камеристка. — Вы в порядке?

Вера прикрыла глаза, очень глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

— В порядке, милая, — И улыбнулась. Молодо. Хищно. Как княгиня Северова, когда входила в тронный зал. — Марьяна, завтра созови совет. Мы соберём всех, кто хранил верность. Кто ждал. И наконец вернёмся домой.

— Слушаюсь, госпожа…

* * *

Столовая британской резиденции вспыхнула золотом.

Семеро человек шагнули из света. Александр первым, за ним — остальные.

— Хм, который там уже час? — спросил юноша, зевая.

— Полночь, Мой Король, — ответил Магнус.

— Пора ехать домой, уже поздно. — и взглянул на Лорда. — Магнус, ты забыл про маскировку.

— Прошу простить, — тот кивнул. Эфир мерцнул вокруг его лица, и черты поплыли. Тёмные волосы побелели. Проседь на висках расползлась, поглотив остатки цвета. Кожа осунулась, прорезались морщины. Пятидесятилетний воин в расцвете исчез, на его месте теперь вновь знакомый всем старик. Седобородый, сухой, суровый.

— Ого, впечатляет, — заметила Фрея.

— Благодарю, госпожа, — ответил тот, обратившись к ней как и подобает к женщине своего господина.

Изабелла стянула с себя шаль — Вера Николаевна укутала её перед уходом, дескать замёрзнешь, дитя, ночи ещё холодные.

— Я еду с вами, — объявила она серьёзным тоном.

— Кнопка, тебе вообще-то необязательно. Мы пока дотрясёмся в каретах обратно, полчаса минимум уйдёт, так что подумай дважды, — зевнул Санёк, застёгивая сюртук на верхнюю пуговицу, явно готовясь выходить на улицу для поездки обратно.

— Мой Король, — она подняла подбородок. — Я только что