Город Гоблинов. Айвенго II - Алексей Юрьевич Елисеев

не самый разумный пункт в плане побега. Накрыло меня гневом. Глупой, горячей, совершенно нерациональной злостью человека, у которого так долго и последовательно отнимали всё, что даже полудохлая подземная корова, безродная и чахлая, внезапно обратилась в личную собственность, в последний незыблемый символ справедливости и едва ли не в знамя будущей свободы. Это я её выследил. Я нанёс удар. Это моя еда. Наше мясо, предназначенное для Фэйы, для Зэна, для Молдры и для прочих полуголодных теней, что доживали свой век в тесных клетях. И вот теперь эта лоснящаяся чёрная дрянь, пусть даже действующая по всем незыблемым законам природы, без зазрения совести начинала жрать мою добычу прямо у меня на глазах.

Красиво, спору нет. Очень природно и естественно. Но это моя еда, потому до скрежета зубовного, ситуация эта неприемлема.

Я выскочил из-за поворота скалы прежде, чем рассудок успел поставить под этим решением хоть какую-нибудь визу, и Посох Алдара, опережая мысль, уже шёл вперёд. Тело само сделало короткий, рваный разбег, ноги отыскали надёжную опору на скользком камне, и я, вложив в движение весь вес, ударил сверху вниз, метя точно в хребет у основания шеи. Если бы всё сложилось так, как рисовалось в моём воспалённом воображении, я бы прикончил зверя первым же выпадом и потом ещё долго рассказывал бы самому себе, какой я всё-таки осторожный и расчётливый молодец. Разумеется, идеально не сложилось ровным счётом ничего, потому что мир, в котором я обитал последнее время, вообще крайне редко интересовался моими скромными фантазиями.

Пантера ушла в сторону с такой текучей и невесомой лёгкостью, что тяжёлое остриё лишь скользнуло по иссиня-чёрной шерсти и с визгом высекло сноп ярких искр из камня под её лапами. Гибкое чёрное тело выгнулось змеиной дугой, хвост с силой хлестнул по воздуху, а следом за ним ко мне развернулась огромная голова. В тусклом, едва пробивающемся свете я успел рассмотреть тяжёлые, желтоватые клыки, мокрую от крови пасть, саму кровь, стекающую с подбородка, и два зелёных глаза, смотревших с такой яростной и холодной ясностью, что внутри у меня на одно долгое мгновение всё застыло и превратилось в лёд.

Что же я, блин, натворил?

Глава 26

В этой жестокой игре, если у меня ещё хватало наглости называть происходящее игрой, возрождения из мёртвых не предусматривалось. Резервной копии моего сознания, или бэкапа, у меня не было. Доброй и утешительной кнопки «загрузить последнее сохранение» — тоже. И эта трёхсоткилограммовая кошка, если она всё же доберётся своими когтями до моего живота, быстро и предельно убедительно объяснит мне разницу между человеком с жалким Е-рангом и аккуратно распоротым мешком с ещё тёплыми внутренностями.

К счастью, думал я об этом значительно медленнее, чем двигалось моё натренированное и прокачанное перекованной плотью тело.

И это, пожалуй, единственное, что спасло мне жизнь в тот момент. Хищница ударила лапой немедленно, без всякого предупреждения. Просто слитная чёрная масса рванулась вперёд, чудовищные когти вспороли воздух точно на уровне моей груди, и я ушёл в сторону на чистом, выдрессированном рефлексе, даже не успев толком испугаться или понять, что вообще произошло. Смертоносный удар прошёл всего в нескольких сантиметрах от тела. Я ощутил кожей движение воздуха, в нос ударил резкий, медный запах крови, а до ушей донёсся сухой, страшный шелест когтей по ткани, где они всё-таки зацепили край моей драной накидки из шкур. Посох выстрелил вперёд сам, коротким, почти инстинктивным тычком в морду, не столько для нанесения раны, сколько для того, чтобы заставить зверя отпрянуть и дать мне секунду. Остриё чиркнуло по скуле, пантера оскалилась, издав низкий, вибрирующий рык, и отступила на полшага назад, а я наконец сумел сделать вдох.

Выдох вышел рваным, злым и совершенно недостаточным, чтобы наполнить лёгкие.

Она прыгнет, понял я с абсолютной ясностью. Прыгнет прямо сейчас. Не будет долго кружить, не станет играть со мной, обмениваясь уколами, как какой-нибудь вежливый дуэлянт на ристалище. Она просто прыгнет, вложив в бросок всё, что у неё есть. А есть немало тело, масса, клыки, когтистые лапы, — и если я приму этот бросок неправильно, то дальше можно будет уже не планировать побег, не переживать за судьбу Молдры и не думать о будущем других рабов. У мёртвых, как говорят, очень простая и незамысловатая жизнь. Лежи себе спокойно и не отсвечивай.

Я с силой вбил нижний, тупой конец Посоха в узкую щель между камнями и выставил отточенное остриё прямо перед собой.

Больше я ничего сделать не успел. Хищница стремительно прыгнула.

Её иссиня-чёрное тело на одно мгновение полностью закрыло собой весь проход, и в этом коротком, звенящем провале между её решением и нашим столкновением я увидел каждую деталь с такой болезненной яркостью, с какой, наверное, видят мир люди, которым потом уже некому рассказать, что именно они успели заметить за секунду до собственной смерти. Раскрытая, истекающая слюной пасть. Яркая кровь на жёлтых клыках зубах. Мощные лапы, поджатые под себя и готовые в следующий миг вцепиться в мою плоть. Тяжёлая, широкая грудь, летящая прямо на выставленное остриё. И упрямая, почти обиженная мысль, что если уж мне и суждено сегодня сдохнуть от кошки, то пусть эта кошка хотя бы подавится моей смертью.

Удар был такой силы, что едва не вырвал мне руки из плечевых суставов. Древко Посоха содрогнулось, нижний конец с оглушительным скрежетом проехался в каменной щели, плечи прострелило острой, разрывающей болью, а меня самого отбросило назад с такой силой, что я глухо ударился спиной о холодную стену пещеры. Но Посох выдержал. Остриё вошло глубоко в грудь зверя, и перекрестье под самым наконечником — та самая простая, грубая и в этот миг абсолютно бесценная деталь древкового оружия — не позволило хищнице соскользнуть дальше по древку и достать меня своими страшными лапами. Она навалилась на Посох всем своим огромным весом, рыча так, что по камню под ногами пошла мелкая дрожь, и в исступлении начала рваться вперёд, пытаясь добраться до меня.

Пальцы сводило мучительной судорогой, ладони горели огнём, плечи застонали от напряжения всеми мышцами сразу, но я держал, отчаянно упираясь ногами в скользкий камень и чувствуя, как через всё тело проходит короткая, но горячая волна Ци. Её было немного. Ровно столько, чтобы не сложиться пополам под чудовищным весом зверя в самый первый, решающий миг. Пантера билась на древке, её передние лапы молотили воздух прямо перед моим лицом, когти скребли по Посоху и иногда срывались совсем рядом