Браконьер 6 - Макс Вальтер

— Слышь, Шнырь, а куда мы прёмся-то? — пробубнил он, шмыгая носом. — Какой, на хрен, грузовик с синькой? Ты чё, гонишь, что ли?

— Да тихо ты, — зашипел в ответ тот и украдкой бросил на меня испуганный взгляд. — Сейчас сам всё увидишь. Охренеешь, сколько её там.

Мародёр сделал ещё пару шагов и вдруг замер. Его ноздри раздулись, втягивая воздух. Глаза расширились. Он учуял кровь — ту самую, что ещё не успела впитаться в землю после первого выродка. А может, уловил запах страха, которым провонял Шнырь. Или просто звериное чутьё подсказало, что впереди смерть.

— Сука… — выдохнул он и рванул в сторону, ломая кусты, словно дикий кабан.

Полина вскинула винтовку, палец лёг на спусковой крючок. Я перехватил ствол и отвёл в сторону.

— Отставить! — прошипел я.

Времени на раздумья не было. Мозг, обострённый до предела, уже просчитал траекторию, расстояние, силу броска. Рука сама метнулась к поясу. Палец откинул кнопку чехла, и топор скользнул в ладонь, словно живое продолжение руки. Я довернул корпус, вкладывая в бросок всю массу, всю мощь альфы. Топор со свистом рассёк воздух, выскользнул из ладони, провернулся в полёте и вошёл беглецу точно в спину. Лезвие с хрустом проломило рёбра, разрывая лёгочную ткань, и застряло глубоко в теле.

Выродок взвыл — не закричал, а именно взвыл, по-звериному, захлёбываясь собственным воплем. Из его рта хлынула кровь, заливая подбородок и грудь. Он рухнул на колени, потом на четвереньки и попытался ползти, цепляясь пальцами за траву и корни.

С каждым движением из раны на спине выплёскивались новые порции крови. Меня вновь накрыл приступ жажды, но усилием воли я задушил его. Сейчас не самое подходящее время. Выродок хрипел, булькал, задыхался в собственной чёрной жиже, но продолжал ползти — инстинкт самосохранения гнал его вперёд.

Я не спеша подошёл. Шаг, другой, третий… Спокойно, размеренно, словно на прогулке. Выродок почувствовал моё приближение и замер, уткнувшись лицом в землю. Его спина вздымалась и опускалась судорожными рывками, из-под топора сочилась кровь, а изо рта вырывался какой-то булькающий клёкот.

Я наступил ногой ему на поясницу, прижимая к земле. Наклонился, ухватился за рукоять топора и рванул на себя. Раздался мерзкий, чавкающий звук. Лезвие вышло из плоти, разрывая края раны. Осколки рёбер хрустнули, цепляясь за сталь. Выродок дёрнулся от боли.

Перехватив топор поудобнее, я размахнулся и одним ударом отсёк ему голову. Она откатилась, оставляя на траве тёмный след. Глаза ещё пару секунд таращились в пустоту, прежде чем остекленеть окончательно. Из обрубка шеи толчками выплеснулась густая, почти смоляная кровь, заливая мне ботинки.

Не теряя времени, я присел над обезглавленным телом. Топор снова взлетел и опустился, прорубая грудную клетку. Хруст рёбер, влажное чавканье разрываемой плоти — и в образовавшейся полости показалось сердце. Я подцепил его лезвием и бросил в контейнер, который подставила Полина.

— Два, — сказал я, вытирая топор о штанину мертвеца и защёлкивая чехол. — Колян, не в службу, а в дружбу: этого тоже убери.

Брат молча шагнул вперёд, подхватил обезглавленное тело за ноги и поволок в кусты, где уже лежал первый. Голова осталась валяться на траве — чёрная лужа вокруг неё медленно расползалась, впитываясь в землю. Завтрашний день уничтожит остатки ночного аттракциона.

Я обернулся к Шнырю. Тот стоял, привалившись спиной к бетонному оголовку, и трясся, как осиновый лист. Лицо белее мела, глаза выпучены. По штанине расползалось мокрое пятно. Он обмочился от ужаса и осознания того, с кем связался.

— Ну, чего замер? — Я шагнул к нему, и он вжался в бетон, будто пытался врасти в него. — Работа не закончена. Завтра ещё трое. Или ты думал, я шучу?

— Н-нет… — выдавил он, стуча зубами. — Я… я приведу… Завтра… В это же время… Всё как договаривались…

— Молодец. — Я похлопал его по щеке, отчего он едва не рухнул. — Держи, заслужил.

Я сунул ему в руки ещё одну бутылку синьки. И несмотря на то, что договаривались мы на две, точнее, на бутылку за каждого, Шнырь даже бровью не повёл. Он схватил ёмкость, прижал к груди и, не оборачиваясь, юркнул обратно в лаз. Решётка встала на место с глухим стуком.

Полина подошла ближе, всё ещё держа винтовку наготове. Глянула на голову, потом на меня.

— Красиво, — хмыкнула она. — Но в следующий раз оставь и мне немного порезвиться. Скучно стоять без дела.

— В следующий раз, — кивнул я. — Пошли. У нас ещё куча дел на сегодня.

Из кустов выбрался Колян, отряхивая руки. Он бросил взгляд на голову, поморщился, но ничего не сказал. Мы двинулись обратно к лодке. Два сердца лежали в контейнере. Осталось достать ещё три.

* * *

Лодка мягко ткнулась носом в песок. Я заглушил моторы, и мир погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим плеском воды и шорохом дождя по листве. Мелкая, противная морось летела с неба уже вторые сутки. Ночь ещё даже не думала сдавать позиции, до рассвета оставалось часа три, не меньше.

Мы выбрались на берег. Ноги тут же увязли в раскисшей земле. Берег, который ещё прошлой ночью казался твёрдым и надёжным, теперь напоминал болото. Грязь чавкала под ботинками, засасывая подошвы. Я выругался сквозь зубы и помог Полине выбраться из особо коварной лужи.

— Чтоб я ещё раз согласилась жить у реки, — буркнула она, стряхивая с ботинок налипшие комья.

— А что, есть варианты? — хмыкнул Колян, выбираясь следом. — Могу предложить катакомбы со Шнырём. Там посуше, но соседи так себе.

— Очень смешно, — поморщилась Полина. — Два брата — акробата, блин. Что один, что второй, лишь бы оскорбить мою тонкую душевную натуру.

— Не ной, — буркнул я и подтолкнул девушку в спину.

Ворон встретил нас на крыльце. В отличие от нас, мокрых, грязных и вымотанных, он выглядел бодрым и отдохнувшим. Ну это ничего, сейчас мы это дело подправим.

— Ну что? — спросил он, окидывая взглядом наши пропитанные кровью и сыростью фигуры. — Удачно?

— Два есть. — Я продемонстрировал контейнер. — Осталось ещё три. Завтра ночью будут. А ты чего такой довольный стоишь?

— В смысле? — опешил приятель.

— В прямом, — усмехнулся я. — Мешки видишь? Земля сама в них не запрыгнет. Хватаем инвентарь — и вперёд на субботник.

— Может, хоть переоденемся? — подала голос Полина.