Браконьер 6 - Макс Вальтер

Я оглядел передний двор. Гора пустых мешков сиротливо мокла под дождём. Рядом лежали лопаты, ломы и мотки верёвки. А в дальнем конце участка, за домом, чернел старый сад — несколько давно одичавших яблонь и кусок земли, бывший когда-то огородом.

— Значит, так. — Я взял лопату и воткнул её в землю. — Копаем отсюда и до обеда. Мешки набиваем доверху, завязываем и таскаем крыльцу, чтобы потом сразу загрузиться. Работаем, пока не рассветёт или пока не сдохнем.

— Почему сразу я? — тут же заныл Ворон попробовав пару раз ковырнуть раскисший грунт. — У меня спина больная, между прочим. И вообще, я специалист по связи, а не землекоп.

— Специалист, блин, — передразнил я. — Лопату в руки и вперёд. Ты тут полночи дрых, пока мы за сердцами мотались.

— Это был не сон, а восстановительный отдых! — возмутился он, но лопату взял. — И вообще, я за вашей безопасностью следил.

Мы отправились в сад. Дождь к тому времени немного усилился, превратившись из мороси в нудную, пронизывающую сырость. Капли стекали по лицу, забирались за воротник, пропитывали одежду. Земля под ногами раскисла окончательно. Каждый шаг давался с усилием, ботинки потяжелели от налипшей к подошве грязи.

Выбрав место у старой яблони, где грунт был помягче, я всадил лопату. Она вошла с влажным чавканьем, но вытащить её обратно оказалось целой проблемой. Грязь налипала на штык толстым слоем, утяжеляя и без того нелёгкий инструмент. Нет, сил у меня хватало с запасом, но вот выдержит ли черенок такие испытания?

Я рванул инструмент на себя и лопата вышла с отвратительным хлюпающим звуком, обдав меня фонтаном жидкой грязи.

— Прекрасно, — процедил я, утирая лицо рукавом.

Рядом работали остальные. Полина копала молча, сжав зубы, и только по напряжённым желвакам можно было догадаться, каких усилий ей это стоит. Колян набивал мешки, утрамбовывая землю ногами. А Ворон…

— Ну и грязища, — в очередной раз заныл он, ковыряя лопатой верхний слой дёрна. — У меня ботинки промокли. И спина. Я же говорил — спина больная. Это не моя работа. Я вообще должен дроны заряжать, а не мешки таскать.

— Заткнись и копай, — бросила через плечо Полина. — Пока я тебе черенок в одно укромное место не загнала.

— А я и не болтаю, я констатирую факты, — не унимался он. — У нас, между прочим, нет нормальной экипировки. Где перчатки? Где дождевики? Это нарушение техники безопасности.

— Слышь, пернатый. — Я выпрямился и посмотрел на него в упор. — Ещё одно слово — и будешь таскать мешки до рассвета без перерыва. Понял? Будет тебе и техника безопасности, и перчатки.

— Да понял я, чё орать? — буркнул он и с удвоенной силой вогнал лопату в землю.

Работа шла. Медленно, монотонно, выматывающе. Через час я уже забыл про усталость. Лопата стала продолжением моего тела, а движения — механическими, лишёнными мысли. Копнуть, поддеть, вывернуть ком земли, бросить в мешок. Снова копнуть, поддеть, вывернуть. И так до бесконечности.

Дождь не прекращался. Он барабанил по листьям, по крыше дома, по нашим сгорбленным спинам. Грязь была везде: на лице, в волосах, под ногтями, за шиворотом. Она забивалась в складки одежды, хлюпала в ботинках, скрипела на зубах. Я чувствовал её вкус — пресный, с металлическим оттенком. Особым удовольствием было перетаскивать набитые грязью мешки, взвалив их на плечо.

— Мешок! — крикнул я, и Колян подставил очередную пустую тару.

Земля полетела внутрь с противным шлепком. Я утрамбовал её ногой, добавил ещё, снова утрамбовал. Мешок наполнялся медленно, но верно, становясь всё тяжелее и плотнее. Ручейки грязной жижи сочились сквозь грубо плетёную ткань. Когда он был готов, Колян затянул горловину верёвкой, закинул поклажу на плечо и, заливая спину грязью, потащил к остальным, которые уже высились у крыльца небольшой горкой.

Ворон, несмотря на все свои жалобы, работал наравне со всеми. Ныл, но копал. Ворчал, но таскал мешки. Спорил, но утрамбовывал землю. Я даже зауважал его. Немного.

Часа через три, когда небо на востоке начало сереть, я воткнул лопату в землю и выпрямился. Спина ныла, руки дрожали от перенапряжения, перед глазами плыли круги. И это притом, что я — альфа. Гора мешков у крыльца выросла до приличных размеров. Мы набили штук шестьдесят, не меньше.

— Ладно, на сегодня, пожалуй, хватит, — объявил я. — Завтра… то есть сегодня вечером, после отдыха, продолжим. Всё, отбой.

Никто не спорил. Мы молча побрели к дому, оставляя за собой цепочки грязных следов. Внутри было темно и сыро, но после многочасового пребывания под дождём даже этот неуют казался благословением. Я стянул с себя мокрую одежду, бросил её в угол и рухнул на диван.

Полина легла рядом, прижавшись спиной. Её тело было холодным и дрожащим. Я обнял её, пытаясь согреть, но собственного тепла почти не осталось. Так и лежали, слушая шум дождя за окном и постепенно проваливаясь в тяжёлую дрёму.

Ворон ещё некоторое время возился в своём углу, раскладывая мокрые вещи и что-то бурча себе под нос про «рабский труд» и «эксплуатацию интеллигенции». Колян побрёл проверять ноутбук.

Не успел я провалиться в спасительное забытьё, как из угла, где стоял компьютер Коляна, донёсся странный звук. Сначала я подумал, что это дождь барабанит по стеклу, но звук повторился: ритмичный, шипящий, будто треск помех. Ноутбук ожил, динамики захрипели. Прорываясь сквозь эфир, прозвучал чей-то голос.

Колян, который так и не лёг, кинулся возиться с оборудованием. Он подскочил к столу и защёлкал клавишами. Шипение стало тише.

— … ук… рак… приём…

Я скинул остатки дрёмы, поднялся и подошёл к столу. Полина заворочалась на диване, но не проснулась. Усталость брала своё. Ворон приоткрыл один глаз, но тоже не двинулся с места.

Колян подкрутил какие-то настройки, и голос стал разборчивее:

— Брак — Филу, приём.

Я наклонился к встроенному микрофону ноутбука.

— На связи, Филин. Чего у тебя? Людей набрал?

— Набрал. — Голос Фила казался уставшим, но собранным. — Тридцать рыл всего. Больше не смог. Кто сдох, кто в бегах, кто спился. Маловато будет, понимаю, но уж чем богаты.

Я прикинул в уме. Тридцать человек. Для наших целей вполне достаточно. Хватит, чтобы заблокировать две шахты и обеспечить огневое