Браконьер 6 - Макс Вальтер

Фил встретил нас у входа в подвал.

— Всё чисто, — доложил он. — Шахты забиты. Теперь ждать.

Ждать пришлось долго. Часы тянулись, как резина. Солнце медленно ползло по серому небу, затянутому плотными облаками. Идеальная погода для нас, изменённых: ни прямых лучей, ни дождя. Прохладно, сухо.

Я сидел на ящике, машинально проверяя оружие. Полина пристроилась рядом, привалившись спиной к стене. Ворон возился с планшетом, поглядывая на картинку с дрона. Колян внаглую гонял в тетрис на ноутбуке.

— Долго ещё? — спросила Полина, не открывая глаз.

— Часа три-четыре, — ответил Колян, не отрываясь от укладки кубиков. — Воздуха у них там на несколько часов. Потом начнётся паника. Но они в любом случае будут терпеть до упора, чтоб дождаться заката.

Напряжение росло с каждым часом. Бойцы Фила нервно курили, перебрасывались короткими фразами, проверяли патроны. Некоторые рубились в карты на щелбаны. Я чувствовал их запах — адреналин, пот, металл. Хотя сам был спокоен. Давно заметил: перед боем меня охватывает не мандраж, а холодная, почти ледяная сосредоточенность. Всё лишнее уходит, остаётся только цель.

Ближе к закату динамик планшета ожил предупредительным сигналом, видимо, что-то зафиксировал.

— Движение! — Ворон подскочил на месте. — Лезут, мать их, ЛЕЗУТ!

Из полуразвалившегося здания, шатаясь и кашляя, действительно лезли они.

Первые выродки вываливались наружу, жадно хватая ртами свежий воздух. Они были без защиты и даже без оружия. Видимо, их действительно хорошенько там накрыло. Когда-то я где-то читал, что от кислородного голодания часто случаются галлюцинации, и людей накрывает паника. Они, конечно, не люди, но всё же без воздуха жить не умеют.

Их кожа, бледная и влажная, сразу начинала дымиться под последними лучами заходящего солнца. Они жмурились, прикрывали лица руками, но лезли и лезли, словно тараканы из горящего дома.

— Ждём, — бросил в гарнитуру я. — Пусть побольше наберётся.

Они выходили и выходили, словно бесконечный поток живой массы. Десятки, спотыкаясь и падая, кашляя и бранясь. Некоторые пытались отойти от входа, другие падали на колени, хрипели, рвали на себе одежду. В воздухе стоял запах горелой плоти, страха и пота.

— Сейчас! — рявкнул я, когда основная масса скопилась у входа. — Огонь!

И мир взорвался.

Первым ударил «Утёс» Фила. Грохот крупнокалиберного пулемёта накрыл округу, заглушая все остальные звуки. Тяжёлые пули рвали тела выродков в клочья. Я видел, как отлетают руки, ноги, разлетаются в мелкую крошку головы. Ошмётки плоти летели во все стороны, заливая руины кровью. Крики боли и ужаса слились в один сплошной вой.

Второй «Утёс» поддержал с другого фланга, кося бегущих. Я вскинул автомат и открыл огонь по тем, кто пытался прорваться к укрытиям. Очередь за очередью. Пули с чавканьем входили в податливую плоть, опрокидывая фигуры одну за другой. Полина работала из своего «ОРСИСа», выцеливая тех, кто пытался отползти или укрыться, и снимала точными выстрелами в голову.

«Хлоп!» — и очередной выродок замирал навечно, раскинув руки.

— Не дайте им уйти! — закричал Фил, которого с головой накрыло адреналином. — Всех, суки, всех! Никого не жалеть! Мочи пидорасов!

Охотники не щадили никого. Даже когда первые выродки начали бросать оружие и поднимать руки, крича что-то о сдаче, огонь не прекращался. Люди Фила прошли через ад шестилетней войны и не знали пощады.

Пулемёты продолжали косить, автоматы захлёбывались очередями. Земля у входа превратилась в кровавое месиво, заваленное телами. Чёрная кровь текла ручьями, смешиваясь с грязью, осколками костей и рваной плоти.

Я сменил магазин и двинулся вперёд, пробираясь через груды трупов. Полина прикрывала меня, снимая всякого, кто ещё шевелился. В воздухе стояла густая вонь — кровь, горелое мясо, порох. Я ступал по скользким от крови камням, осматривая тела.

И тут я увидел её. Я никогда не видел её лица, но узнал моментально. Кровь альфы пахла иначе.

Габриела лежала ничком у самого входа, в полном костюме химзащиты, при помощи которого она собиралась укрыться от солнечного света. Видно, успела нацепить, прежде чем рвануть наружу. Но это её не спасло. Пуля вошла ей точно в висок, разворотив череп. Кровь ещё сочилась из раны, но я знал: рана смертельна только для человека. Для изменённого это временная смерть.

— Нашёл! — крикнул я, переворачивая тело. — Живая, сука! То есть мёртвая, но не совсем. Короче, идите в жопу! Бегом сюда!

Похоже, меня тоже неслабо накрыло адреналином. Мысли путались, хотелось продолжать рвать и метать. Плюс густой запах крови мешал сосредоточиться.

Колян тут же оказался рядом, присел, проверяя пульс. Поймав мой немой вопрос, он коротко кивнул, подтверждая, что опознал главного врага.

— Обычная пуля, — констатировал он. — Регенерация уже идёт. Через час-другой очнётся. Надо её зафиксировать.

— Так фиксируй, ёпт, — бросил я, оглядывая поле боя. — И серебро приготовь, на всякий случай. Если что не так, я ей лично им очко наполню.

В этот самый момент над руинами раздался стрекот вертолёта. Я поднял голову. Из-за серой пелены облаков вынырнул чёрный Ми-8 с эмблемой Лиги на борту. Винт рубил воздух, поднимая тучи пыли. Машина пошла на посадку прямо на расчищенный взрывами пустырь.

Едва шасси коснулись земли, как боковая дверь отъехала в сторону, и из вертолёта спрыгнул человек. Высокий, в ладно сидящем боевом костюме, с автоматом в руках. Но оружие он тут же опустил, потому что картина перед ним не требовала стрельбы — только осмысления.

Макс Морзе. Я узнал его по походке и точным движениям.

Он медленно вышел вперёд, скользя взглядом по горам трупов, по залитой кровью земле, по ещё дымящимся стволам пулемётов. Потом перевёл взгляд на меня, на связанную Габриелу, на бойцов Фила, которые добивали последних шевелящихся, а некоторых уже начали потрошить, добывая сердца.

— Ни хрена себе… — только и выдохнул он. — Ну и резню вы тут устроили.

— А ты чего ждал? — ухмыльнулся я, вытирая кровь с лица. — Думал, мы им здесь чайную церемонию со светскими беседами заготовим?

Морзе покачал головой, всё ещё не в силах оторвать взгляд от побоища.

— Сколько их здесь? — уточнил он.

— Три сотни, — ответил я. — Плюс-минус. Иди, забирай свою Габриелу. Вон, возле неё Колян суетится.

Макс подошёл ближе, присел рядом с телом альфы, осмотрел рану. Потом поднял глаза на меня. В них читалось что-то среднее между уважением и изумлением.

— Знаешь, Брак, — произнёс он, — есть у меня к тебе одно предложение…