Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

— Точно, точно, успокойся.

Машина быстро пробежала несколько кварталов и свернула направо, в небольшой переулок. С обеих сторон замелькали вывески дешёвых магазинчиков. Дома выгля­дели хмурыми. Казалось, они доживают свои последние дни. Кирпич потемнел от времени, а пожарные лестницы выглядели старыми и проржавевшими насквозь.

«Если один из этих бараков загорится, — подумал Патрик, — то вряд ли кто-нибудь сумеет спастись. Креп­ления-то, похоже, там уже никуда не годные».

Кое-где на окнах сушилось грязное белье, а запах гни­ющих пищевых отбросов казалось просачивался в салон автомобиля даже сквозь закрытые стекла.

Через несколько минут Патрик начал беспокоиться. Они погружались в трущобы все глубже и глубже и Ли Джонс подумал, что утверждение его нового знакомого о нескольких кварталах не слишком-то соответствует исти­не.

— Эй, — он повернулся к блондину, — ты же говорил, что здесь всего три минуты?

— Не волнуйся, уже приехали, — атлет указал глазами куда-то вперёд.

Патрик так и не понял куда, но, тем не менее, закачал головой. В принципе, не гоже ему, «морскому котику», нервничать. Да и в конце концов, этот малый на «шевро­ле» на грабителя не похож. А он, в сущности, готов к любым неожиданностям.

Патрик с небрежным видом откинулся на спинку сиде­нья, выудил из кармана пачку «Лакки страйк» и закурил. Атлет покосился на него, однако ничего не сказал. В общем-то, Патрик никогда и не был заядлым курильщи­ком. Но на всякий случай пачку сигарет всегда носил с собой в кармане. И сейчас сделал затяжку вовсе не пото­му, что ему хотелось курить, а просто для того, чтобы произвести впечатление на своего нового знакомого. Впрочем, от подобного дешевого фокуса попахивало дет­ством. Патрик и сам почувствовал это. И хотя атлет и не думал делать ему никаких замечаний, он приоткрыл окно и вытолкнул окурок наружу.

Душная волна гниющего, смердящего воздуха ворва­лась в автомобиль через оконную щель.

— Дерьмо, — пробормотал атлет и повернулся к пас­сажиру. — Слушай, не открывай окно. Здесь не слишком фешенебельный район.

— Да, это я уже понял.

Патрик быстро поднял стекло. Он все еще продолжал посматривать по сторонам. Вот мелькнуло пёстрое сари пожилой индианки справа, у грязной, размалёванной двери подъезда, в зазывающей позе застыла молоденькая пуэрториканка. Проститутка.

«Лет четырнадцать, не больше», — оценил Патрик опытным глазом.

Впереди, на углу, ватага пацанов слушала магнитофон. Они обернулись в сторону подъезжающей машины, и по их лицам Патрик понял, что подобные колымаги здесь появляются нечасто. Один из парнишек что-то крикнул остальным и указал на «шевроле». Патрик приосанился. Приятно всё-таки ощущать на себе чьи-то взгляды. Пусть даже и не очень дружелюбные.

Да уж этих-то ребят вряд ли можно было бы назвать друзьями. В их глазах плескалось восхищение пополам с презрением. Разумеется, они ненавидели гринго, хотя и не могли не восхищаться той машиной, на которой белый приехал.

Несмотря на то, что «шевроле» принадлежал не ему, Патрик ощутил прилив гордости. Атлет усмехнулся.

— Только не советую приходить тебе сюда ночью, приятель, — пробормотал он. — Любой из этих пацанят перережет тебе горло своим стилетом.

— А что мне здесь делать ночью? — спросил в ответ Патрик.

— И правда, нечего, — засмеялся атлет.

Еще не меньше пяти минут «каприз» блуждал по лаби­ринтам узких, захламлённых улиц и, наконец, остановил­ся. Патрик уже с трудом понимал, где он находится. Всё те же обшарпанные, грязные, заблеванные, размалеванные краской, плюющиеся в прохожих непристойными надпи­сями и скабрезными картинками стены. Кое-где выбитые окна, и повсюду, повсюду таблички: «Продаётся», «Сдаётся». Всё тоже вонючее белье и горы объедков. Запах пота и мочи, висящий над улицами. Всё это наводило уныние и наполняло душу каким-то невыразимым отчая­нием. Отчаянием безотносительным. Просто отчаянием.

Выбираясь из салона машины, Патрик огляделся.

— Да, не очень-то приветливое местечко, — сказал он.

— Возможно, — подтвердил блондин, закрывая дверцу.

— Оно не предназначено для большого бизнеса, верно? — рядовой продолжал смотреть на своего нового прияте­ля.

— Да уж большого бизнеса здесь, пожалуй, не сдела­ешь, — усмехнулся тот. — Хотя, опять же, с какой точки зрения посмотреть. Кое-что здесь дорого покупается и дорого продаётся.

«Наркотики и женщины, — понял Патрик. — Да уж, наверное, нищета берёт своё. Хотя нет, женщины тут наверняка продаются за гроши. Кто здесь правит бал?

Сила и нож. Они решают всё. Никто из живущих в этом квартале даже не откроет рта, если к ним в квартиру ворвутся пьяные, обкуренные наркоманы. Начнут кру­шить мебель или насиловать жену или детей. А может быть, нарежут кусками самого хозяина. Всё тихо. Навер­ное, такова участь некоторых людей, проживающих вот в таких квартальчиках. Хотя можно ли это назвать жиз­нью?» — подумал Патрик, оглядываясь.

Он не сомневался, что ему-то судьба уготовила другую участь. Со временем, конечно, он станет офицером. Затем, вероятно, старшим офицером, полковником, а там, гля­дишь, и генералом. Со всеми вытекающими отсюда пос­ледствиями. Деньги, почести, слава. Слава, добытая чест­ным трудом, потом и кровью. В бою. Да, несомненно, Патрик видел своё будущее в розовых тонах.

Похоже, атлет прочитал его мысли. Он усмехнулся.

— Это будет лучшим из того, что ты пережил за свою жизнь. Поверь мне, — подмигнул он.

Молодой человек кивнул с видом знатока.

— Ну ладно. Может быть, мы будем поменьше болтать и займёмся делом?

— Конечно, — кивнул атлет. — Только сначала бабки, он постучал согнутым пальцем по лакированному ка­поту машины. — Тридцать баксов. Как договаривались.

— Ах, да.

Патрик небрежно вытащил из кармана деньги, отыскал купюру в двадцать долларов, скатал в шарик и запустил через капот блондину. Затем таким же манером отправил десятку. Атлет ловко поймал банкноты и сунул в карман.

Ли Джонс вопросительно приподнял брови, как бы спрашивая: «Теперь, я надеюсь, всё в порядке?»

И точно так же, отвечая, атлет кивнул: «Конечно, всё хорошо. Всё замечательно».

Наверное, Патрик сильно удивился бы, узнай он, что его привезли бы сюда даже бесплатно. А возможно ещё и приплатили бы. Но он-то этого не знал.

— Пойдем, нам туда, — атлет указал на одну из сотен одинаковых дверей.

Кругом таких было великое множество. И Патрик, даже если бы и захотел, вряд ли смог бы заметить и запомнить, где располагалась именно эта. Тем более, что он так и не сообразил, что это за улица или,