Небесный всадник. Том 3 - Кирико Кири

— Здравствуй, Мелисса, — негромко поздоровался я, но она всё равно вздрогнула, будто уснула с открытыми глазами. Как-то растерянно посмотрела на меня, но почти сразу тепло улыбнулась.

— Самсон, здравствуй, давно же я не видела твою милую мордашку…

— Да как сказать, милую… — провёл я пальцами по изуродованной щеке.

— Ой да ладно, — махнула она рукой. — Всё поправимо. Иди сюда, обниму тебя хоть что ли, а то вчера как-то неловко вышло, я так проскочила мимо тебя, даже толком не поприветствовав.

— Да ладно, там же Аэль ещё была… — пробормотал я.

А через мгновение уже был в её мягких тёплых объятиях.

И чёрт, как же приятно обнимать Мелиссу. Во-первых, она реально тёплая. Во-вторых, она прям мягкая-мягкая, не будучи ни полной, ни толстой. В-третьих, вокруг неё какая-то аура такая, что тебе на душе сразу становится спокойно, что ли. Ну и грудь, куда же без неё, мягкая, как подушки, а тут ещё и сама вжала в неё. Я поплыл…

Правда, ненадолго. Ровно до момента, пока она не отстранила меня от себя, разглядывая меня с ног до головы. Её пальцы осторожно провели по моей щеке.

— И досталось же тебе, Самсон…

— Ты не видела, как досталось другим, — хмыкнул я.

— Ох, мальчики, вам лишь бы похвастаться… — усмехнулась Мелисса, протянула руку и взъерошила мне на голове волосы, словно ребёнку. Было в этом действии что-то… тёплое, нежное, что ли. — Знаешь, так странно на тебя смотреть после стольких лет, когда мы тебя считали мёртвым. Будто на призрака смотрю и не могу проснуться.

— Могу представить… — хмыкнул я с какой-то грустью. — Восемь лет думать, что мы с Аэль того, лапки кверху. Кстати, как она там? Как ты? Просто ты выглядела так, словно уже хороните её.

— Ну скажешь тоже, — рассмеялась она. — Вот Самсон, как скажешь то же… Нет, всё хорошо, просто вымоталась очень, всю ночь пыхтели над Аэль. Но понемногу по чуть-чуть мы справляемся. Вряд ли она будет так же озорно бегать в ближайшее время, но всё будет хорошо. И ты тоже загляни ко мне потом, я посмотрю, что можно с этим сделать, хорошо?

— Да, но типа шрамы не лечатся, нет?

— Ох уж опять твои «типа», не думала, что буду рада их опять услышать… — хохотнула Мелисса. Ну да, для них это было как вилкой по тарелке. — Да, шрамы не лечатся, но их можно скрыть, можно сделать незаметнее, уж тебе точно лишним не будет, а то больно смотреть. К тому же рано тебе становиться грозным прожжённым воином пока. И да, Самсон, я могу задать тебе важный, но личный вопрос?

— Конечно, — кивнул я.

— У вас с Аэль был секс? — внезапно лупанула она мне в лоб.

— Э-э-э… а… к чему вопрос?.. — медленно спросил я, немного так охренев. Я ожидал какого угодно вопроса, но не этого.

— К тому, что ты мужчина, а она женщина, и нет ничего постыдного в том, что вы могли сблизиться в минуту опасности. А мне необходимо знать на случай, если он был, чтобы предпринять соответствующие меры.

— Не, сблизиться-то сблизиться, но не настолько, чтобы прямо в койку. Мы же просто товарищи, друзья там…

— Ты так говоришь, будто сексом друзья и товарищи не занимаются, а только по любви, Самсон, — хмыкнула всадница. — Иногда люди и просто ищут тепла и поддержки в моменте, чтобы ты знал.

— Да знаю я, не маленький. Нет, не было секса, если только она меня спящим не изнасиловала.

— Хорошо, — кивнула Мелисса. — И не смотри на меня, как на извращенку, у меня работа такая.

— Да в мыслях не было…

— Ага, а чего взгляд такой недовольный? — улыбнулась она, щёлкнув меня по носу.

— Просто не знал, что у тебя работа следить за девушками именно в таком вопросе. Уж в их возрасте они сами о себе должны заботиться.

— Ты так говоришь, будто мы не люди совсем, Самсон, — вздохнула Мелисса, тем не менее продолжая улыбаться. — Это иллюзия, миф, что, прожив сто лет, ты вдруг становишься каким-то чрезмерно умным, мудрым и неприступным для чувств и соблазнов. Не-е-е, нет, Самсон, ты остаёшься всё таким же человеком, просто тебе уже сто пятьдесят.

— Ну знаешь, в сто пятьдесят надо было уяснить, чего можно, а чего нельзя, — заметил я.

— Чтобы ты понимал, после где-то пятидесяти-шестидесяти останавливается взросление. Вот тут, — постучала она себя по виску. — До этого момента ты действительно растёшь, взрослеешь, меняешь взгляд на жизнь, становишься умнее, а потом… Ну да, ты продолжаешь становиться опытнее, но не более. Дурака и век не исправит, как у нас говорили. А потому ты всё так же веришь в любовь, поддаёшься порывам и делаешь ошибки. И иногда просто нужен человек, который поможет решить эти ошибки.

— И много всадницы ошибок сделали? — поинтересовался я.

— Так я тебе и сказала, — подмигнула она. — Тем не менее, можно назвать это частью моей работы. И в тот редкий момент, когда кто-то оступится, ей просто надо знать, что есть человек, который поможет, подскажет и не раскроет секрет ни при каких условиях. В конце концов, я это умею.

Тем не менее, она это умеет…

— Ты была повитухой? — внезапно осенило меня, и Мелисса, хитро улыбнувшись, кивнула.

— Серьёзно?

— Да.

— Но… ты же аристократка! Магистрина-целительница! Как ты могла быть повитухой? Это же работа… обычных людей, не?

— А кто тебе сказал, что я всегда была аристократкой? — подмигнула она. — Когда надо, когда прижмёт, мы все становимся потомственными аристократами, а потом пуф, — развела она руками. — И никто не помнит правды, а все документы потеряны.

Ну теперь понятно, почему она лишь баронесса. Непонятно, почему она не решила подняться выше по статусу. За триста лет можно было стать уже герцогиней, и вряд ли бы за такую выслугу лет её кто-нибудь упрекнул. Особенно, когда документы «потерялись», а живых свидетелей не осталось.

— Значит, я не один такой… — пробормотал я.

— И не последний, мне кажется. Приятно думать, что сила первородных появляется только у благородных, но увы, достойными оказываются иногда и те, кого считают лишь дополнением к земле.