Риелтор от бога 2 - Сергей Жуков

бунту? Им оказана высочайшая честь, какая только может выпасть смертному — пасть за интересы того, кто вскоре станет единственным богом этого мира. И они не понимают, за что?

— Мой господин…

— Это великая честь — погибнуть за мои интересы! — Гертог говорил уже громко. — Эти крысы должны на коленях благодарить судьбу за такую возможность! Они должны драться друг с другом за право первыми пойти в бой! Они должны рыдать от счастья, когда я выбираю их! А они… они не понимают, за что?

Старосты молчали. Тот, что в плаще, опустил глаза. Тощий с редкой бородой сжал челюсти, но тоже не сказал ничего. Гертог тяжело дышал, и чёрные вены на шее, в которых уже давно текла не кровь проступили ещё отчётливее, чем обычно.

Потом он медленно выдохнул, поправил рукав и снова посмотрел на деревню.

— Мой господин, — осторожно начал четвёртый староста, до этого молчавший. — Позвольте… позвольте предложить.

— Говори.

— Если защитникам Лискона удастся отбить и вторую волну, и третью, наши ряды дрогнут окончательно. Не от страха перед противником, а от того, что люди не видят смысла. И тогда никакая численность нам не поможет — толпа разбежится. Но… — он запнулся, потом всё-таки решился, — но если бы вы показали им своё могущество. Не руками крестьян, а лично. Если бы вы сломили оборону Лискона и дух его защитников, не прибегая к большим потерям, — это бы сильно укрепило веру всех ваших сторонников в вас. Это бы вернуло им смысл. Это бы… напомнило им, кому они служат.

Гертог не ответил сразу. Стоял, глядя вниз, на огоньки факелов, мерцающие на стенах Лискона. Там же был храм. Маленький, аккуратный, выстроенный руками людей и эльфов. Храм его сестры. Последний, где она ещё могла удержаться. Если он падёт, она ослабеет настолько, что не сможет даже шептать на ухо своим жалким верующим. А когда исчезнет последний голос в защиту прежнего порядка, останется только один голос. Его.

— Сломить оборону, — медленно проговорил он. — Не прибегая к большим потерям.

— Так точно, мой господин, — кивнул староста.

— Чтобы все увидели моё могущество… — повторил Гертог.

— Все, мой господин. Вся армия. Каждый сторонник увидит ваше величие и их вера укрепится как никогда, — охотно закивали остальные.

Гертог стоял молча. Солнце уже клонилось к закату, и тени деревье вытянулись и легли на деревню длинными тёмными полосами.

— Хорошо, — сказал Гертог наконец. — Готовьте войска к завтрашнему утру.

Старосты разочарованно кивнули, и тот, что в плаще с меховым воротником, уже сделал шаг назад, чтобы отправиться в лагерь, как Гертог поднял руку.

— Не для боя, — добавил он.

Старосты замерли.

— Не для боя? — переспросил тощий с редкой бородой.

— Не для боя, — повторил Гертог. — Постройте всех, чтобы они видели как завтра жители Лискона сами подойдут к храму моей сестры и сами, своими собственными руками, разрушат его. Чтобы каждый из этих сомневающихся, бунтующих крыс собственными глазами увидел, кому они служат и почему стоит служить именно мне.

Старосты переглянулись. Тот, что в плаще, нахмурился, открыл рот, не решаясь возразить, но затем всё-таки спросил:

— Но как вы это сделаете, мой господин? Вы же сами говорили, что не можете лично вмешиваться. Что не можете использовать ваши… божественные силы. Что любое прямое вмешательство…

Гертог посмотрел на него долгим, спокойным взглядом. Староста под этим взглядом съёжился и отвёл взгляд.

— У меня есть свои козыри в рукаве, — холодно сказал Гертог.

Он медленно полез в карман своего плаща и достал оттуда небольшой серый амулет. Точно такой же амулет в эту самую минуту лежал в кармане Хорака, в самом сердце Лискона.

— Нужно лишь подождать, — тихо сказал Гертог. — Совсем немного.

* * *

Лискон

Вечер в Лисконе был тихим. Пожалуй, слишком тихим.

В трактире у площади горел тёплый свет, я сидел у окна и смотрел на происходящее внутри. За длинным столом сидели Хорак и Леон, склонившись над какой-то нарисованной углём схемой на доске.

— Здесь и здесь не пройдут, — Хорак ткнул пальцем в углу доски. — Болото.

— А если сюда зайдут? — нахмурился Леон.

— Тут мы и будем их ждать. Ров узкий, по двое не пройти.

— С эльфами?

— Хорошо бы, но у нас их не хватит на оба фланга, — покачал головой офицер. — Думаю здесь обойтись крестьянами, а на восточный уже отправить магов воды. Как думаешь?

— Думаю, ты прав, — кивнул Леон. — Только пусть один эльф всё-таки будет тут, это как минимум поднимет боевой дух крестьян.

— Согласен, — хлопнул его по плечу Хорак.

Я смотрел на это и не верил своим глазам. Хорак говорил спокойно. Леон соглашался. Они не орали, не тыкали друг в друга пальцами и даже не пытались доказать, что собеседник идиот. Просто двое мужчин, которые обсуждают оборону деревни.

В дальнем углу трактира за другим столом сидели четверо гномов. Перед ними стояли кружки. Полные. Тобб смотрел на свою кружку, как на женщину, к которой он никогда не подойдёт. Грим задумчиво тыкал пальцем в эль.

А за длинным общим столом, где обычно ели жители Лискона, сидели человек двенадцать. Из них половина — эльфы. Они ели из одних тарелок с местными, передавали друг другу хлеб, кто-то о чём-то тихо говорил. Никаких разделений, никакого «мы и они».

— Что, всё настолько плохо? — раздался голос Ари рядом.

— Что плохо?

— Леон перестал кричать, что Хорак предатель, а тот не вопит что Леон идиот и тупица. Гномы не пьют, эльфы едят за одним столом с местными…

Я посмотрел на неё и она пояснила:

— Когда у вас всё в порядке, вы орёте, ругаетесь и ведёте себя как идиоты, — сказала она. — Когда у вас всё плохо — притихаете и ведёте себя как взрослые. Я уже научилась.

Ничего не ответив я лишь улыбнулся. Но улыбка вышла не совсем искренней и Ари это поняла.

— Пойду подышу, — сказал я и вышел на площадь.

В любой другой ситуации я бы порадовался таким событиям. Когда люди, которые ещё вчера были готовы вцепиться друг другу в горло, садятся за один стол — это хорошо. Когда чужаки и местные едят из одной миски — это хорошо. Когда командир, которого вчера