Риелтор от бога 2 - Сергей Жуков

верных подданных, о мудрейший, всё ещё царят смутные настроения. Многие сомневаются, а защитники Лискона ведь действительно хотят сами разрушить храм — как вы и предсказывали. Если это произойдёт у всех на глазах, как вы планировали, то это укрепит веру в вас как ничто другое. Это покажет ваше могущество и вашу мудрость одновременно. Если же мы пойдём в бой сейчас, вы сорвёте свой собственный замысел, — спешно говорил мужчина, чувствуя что второй такой возможности у него может и не быть.

Гертог долго молчал, а затем произнёс:

— Мудрость…

— Так точно, мой господин, — охотно закивали присутствующие.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Но подведите всех вплотную к деревне. Пускай они боятся за свои жалкие жизни и знаю чьей милостью живут.

— Будет сделано, господин.

Старосты поклонились и торопливо разошлись. Гертог остался один на холме, глядя вниз, на Лискон.

Тьма опустилась раньше, чем обычно. Небо затянуло низкими серыми облаками ещё днём, и к вечеру они сгустились так, что солнце не пробивалось вовсе. Когда войско Гертога двинулось вниз с холма, факелы зажигали уже по-настоящему — не для устрашения, а потому что иначе было не пройти.

Тысячи огней потекли по склону к Лискону. Крестьяне в первых рядах, солдаты в доспехах — во вторых. Гертог ехал в самом центре, в чёрном седле на чёрной лошади, и на бледном лице его не было никакого выражения.

Они подошли к деревне, когда до назначенного срока оставалось десять минут. Их никто не пытался останавливать, никто не стрелял, не раздалось ни единого звука. Лискон молчал.

Войско приблизилось ко рву, Гертог поднял руку и колонна остановилась.

Рва не было. То есть он был, конечно. Канава с земляными краями, как и положено, но воды в ней не было. Кто-то выпустил её, и теперь на дне поблёскивали лужи и грязь. Через канаву был положен деревянный настил — аккуратно, ровно для прохода одного человека. Хотя, точнее будет сказать для не человека.

И в этот момент из-за ближайших домов вышла одинокая фигура с факелом в руке.

Человек прошёл десять шагов и остановился, словно проводник, ожидающий путника. Лицо человека было скрыто в тени, но на безжизненном лице Гертога появилась едва заметная ухмылка и произнёс:

— Чужак.

* * *

Передо мной было самое настоящее чудовище. В моём прошлом мире такого можно было встретить в типичном фильме ужасов категрии «Б». Но сейчас я смотрел на него не сквозь экран, это не было творением фантазии какого-то сценариста, это было моей нынешней реальностью и это чудовище предложило мне сделку. Сделку, от которой невозможно отказаться. Жизни всех, кого я знал в этом мире, возвращение домой, кот, кофе, интернет… Всё, чего я хотел с самого первого дня в этом проклятом подобии средневековья.

— Ты не выполнил условие.

— Какое именно?

— Храм стоит. Я чувствую её — она ещё в этом мире.

— Идём, — сказал я и развернувшись пошёл вглубь деревни.

Не оглядываясь, я чувствовал как за спиной чудовище сделало шаг, потом ещё один, и наконец двинулось за мной.

Мы шли по пустой улице. Лискон казалось вымер: ни одного огонька в окнах, ни одного звука — только наши шаги и потрескивание факела.

Выйдя на центральную площадь, я подошёл к храму Кианы. Точнее к тому месту, которое когда-то было храмом, а теперь походило скорее на склад пиломатериалов. Стены, которые ещё вчера держали его форму, были обрушены. Крыша из живого дерева, переплетённая корнями, упала набок и треснула пополам. Камни, ещё вчера служившие фундаментом, сейчас валялись по всей площади.

Посреди этих развалин стоял один огромный камень. Алтарь. Он возвышался посреди руин нетронутый. Единственная деталь, напоминающая о храме.

Гертог остановился перед ним.

— Храм, — сказал я. — Точнее, то, что от него осталось. Жители Лискона выполнили твоё условие.

Я подошёл к одной из обрушенных стен. У её основания, на земле, лежал большой кузнечный молот. Подняв его обеими руками, я протянул его Гертогу.

— Я посчитал, что ты сам захочешь нанести последний удар, — сказал я. — Алтарь ещё стоит и пока он стоит — храм не разрушен полностью. Это твоя сестра и у тебя ещё есть шанс остановиться.

Гертог медленно взял молот. Тяжесть в его руках выглядела странно — как будто железо весило для него меньше, чем для меня. Он повернул молот в руке, посмотрел на него и на его изъеденном язвами лице расплылась широкая улыбка.

— Я знал, — сказал он. — Я знал, что ты согласишься.

— Было бы глупо отказываться от такой сделки, — пожал плечами я. — Слишком хорошие условия.

— Слишком хорошие, — довольно повторил он.

— Жизни всех, кого я знаю и возвращение домой за один камень, — сказал я. — Знаешь, я ведь уже был в этой ситуации множество раз.

Гертог поднял брови.

— Сделки, от которых просто глупо отказываться, — продолжил я. — В моей прошло жизни таких было множество. Старушка, которая готова продать квартиру за половину стоимости, потому что не знает реальных цен. Провинциалы, уже готовые подписать документы на покупку проблемной квартиры, за которую я получу такой откат, что можно не работать пару месяцев. Пожилой мужик, у которого жена умерла, и ему срочно нужны были деньги, и он подписал бы любую бумажку, не глядя. А уж сколько серых схем мне подворачивалось — ты бы знал…

— Любопытно, — сказал Гертог и его улыбка стала чуть менее уверенной. Совсем чуть-чуть. — К чему ты это.

— Знаешь, мне даже жаль, — сказало чудовище, — жаль, что моя сестрица нашла меня раньше, чем ты. Мы бы сработались. Мне всегда нужны такие, как ты — те, кто понимает, как устроен мир.

Он стоял с молотом в руках, в паре шагов от алтаря. Я посмотрел на него и слегка усмехнулся:

— А разве я сказал, что согласился на те сделки?

Гертог замер. Только что он тянулся к алтарю и теперь замер с молотом, занесённым на половину. Улыбка исчезла с его лица не сразу, она словно стекла куда-то вниз, оставив на нём только пустоту.

— Что? — переспросил он.

— Я сказал, что у меня было множество таких сделок, но не сказал, что я на них соглашался, — повторил я. — Сделки «от которых нельзя отказываться» — это именно то, что лучше обходить за киломентр.

Долгую,