Полиция нравов - Наиль Эдуардович Выборнов

Пока Сара принимала душ и одевалась, я вышел из трейлера и выпустил Рэмбо погулять, параллельно насыпав ему корма и поменяв воду. Когда я понес миски наружу, Владимир нацелился было пойти со мной, но я не пустил его.

— Погоди пока, мы еще не знаем, как твой старший сосед будет тебя позиционировать: как друга или как завтрак, — сказал я, закрывая перед ним дверь.

— Кво! — обиженно ответил петух.

Пока я занимался псом, Сара вышла из душа, оделась и разогрела остывшую яичницу с помидорами.

Я быстро снял Владимира с его «броневика» и водворил обратно на причитающиеся ему аршины, не забыв налить воды и насыпать корма. Вернулся, и мы принялись за завтрак. Сара оглянулась на часы, которые показывали без двадцати восемь, потом посмотрела на меня и спросила чуть смущенно:

— Отвезешь меня домой? А то боюсь, опоздаю на работу.

— Конечно, — улыбнулся я.

Доели, я по-солдатски быстро оделся, мы прыгнули в машину и отправились в Голливуд. Когда приехали, Сара быстро поцеловала меня на прощание и бегом направилась в сторону своего дома. Я усмехнулся: ну да, сегодня я слегка сбил ей график. Подумал о том, что надо было предложить довезти ее до работы, когда она переоденется. Потом вспомнил, что она тоже водит машину. Видимо, решила, что по знакомому маршруту быстрее доедет сама.

Я тронул машину, посмотрел на время — половина девятого. Можно было бы заняться чем-нибудь полезным, но проблема в том, что сегодня весь выходной испоганили назначенным на середину дня предварительным слушанием в суде. Ни в бар не сходить, ни затеять что-нибудь серьезное вроде строительства вольера для петуха, потому что все равно закончить не успею. Ну да ладно, завтра озабочусь этим вопросом.

Мне было жаль того адвоката, что наставил на меня ствол в борделе, но я все равно поймал себя на мысли, что злюсь на него за сорванный выходной. Интересно, прокурор специально так подгадал, или случайно вышло? Да нет, второе, скорее всего — кому надо так заморачиваться из-за подобной мелочи.

Ладно, раз ничем полезным заняться все равно не выйдет, проведу половину дня в праздном безделье.

Сказано — сделано. К часу дня я благополучно полежал на обоих боках, сначала пялясь в телевизор, а потом слушая радио. Для пущей важности впустил в трейлер Рэмбо, чтобы он посмотрел какой-то дурацкий ситком со мной. Пес такой перспективе обрадовался и с удовольствием повалялся со мной на диване. Еще бы хоккей или бокс показывали — вообще бы образцовый холостяцкий выходной вышел.

Но всему хорошему приходит конец. В два часа дня я под неодобрительный взгляд Рэмбо вернул четвероногого друга обратно в вольер, перекусил сэндвичами с ветчиной, которую взял в супермаркете не так давно.

Сперва хотел найти кусковую, как в подростковом возрасте видел в американских мультфильмах — уж очень она там аппетитно выглядела. Нашел. И отказался от этой идеи — самый маленький кусок весил семь фунтов. Больше трех килограмм — мне одному такой ни за что не съесть. Так что взял нарезку, двенадцать унций. Попробовал и понял, что поступил правильно — выглядела ветчина лучше, чем была на вкус. Странно сладковатая, соли меньше, чем привычной мне русской. Да и по консистенции как будто малость жидковата. Словом, не противно, но и не впечатляет.

А потом я сходил в душ, вновь потревожив Владимира, надел свою самую строгую рубашку и брюки, повесил на грудь значок. Подумал немного и не стал надевать кобуру — в зале суда светить оружием нельзя, хоть детективам и не запрещается иметь его при себе, по крайней мере на таких вот предварительных слушаниях. Пиджака у меня нет, а идти в суд в кожаной куртке… Выгнать не выгонят, конечно, но судья точно не оценит. А мне в этот раз надо, чтобы судья ко мне прислушался, если я не хочу, чтобы подсудимому насыпали по полной.

Повел плечами — без привычной тяжести под мышкой было уже некомфортно. Вышел на улицу, запер трейлер и поехал в суд. Предварительное слушание было назначено в Муниципальном суде Южного Лос-Анджелеса на Норманди-авеню. И в любой другой день я был бы этому рад — из двух возможных вариантов, если верить памяти Соко, этот был куда ближе к участку. Но проблема была в том, что ехал я не из участка, поэтому суд в Комптоне был ко мне сейчас гораздо ближе. Но ничего не поделать — адвоката мы задержали в борделе в Гайд-парке, а это зона ответственности именно этого суда.

Доехал довольно быстро, утренние пробки уже успели рассосаться. Припарковал машину на стоянке для сотрудников с обратной стороны здания, закрыл и вошел через служебный вход. Меня встретил охранник — черный мужчина лет пятидесяти.

— Добрый день, детектив. Куда сегодня? — спросил он, приветливо улыбнувшись.

— Доброе. Шестой зал, подсудимый Холлис, — кивнул я. Его лицо выглядело смутно знакомым — Соко явно знал этого мужчину, но, как это часто бывало, не помнил имени.

— Холлис? На пятнадцать тридцать, значит. Четверть часа еще есть, но лучше идите сразу. У вас сегодня судья Браун, он терпеть не может, когда опаздывают на заседания.

— Спасибо, — поблагодарил я, проходя через рамку металлодетектора. — Хорошего дня.

— Взаимно, детектив.

Прошел по длинному коридору — Соко неплохо помнил расположение местных залов суда. И недалеко от нужного мне увидел того самого адвоката из борделя, сидящего на скамейке… в оранжевой тюремной робе. Я аж остановился от этой картины.

Во-первых, я как-то по умолчанию считал, что адвоката выпустят под залог — ведь в кино это казалось такой простой процедурой. Однако Стив сейчас сидел передо мной в робе заключенного, на его руках были наручники, а рядом стоял сопровождавший его пристав в темно-синей форме. Взгляд подсудимого был направлен в пол. Рядом с ним сидел мужчина в строгом сером костюме и что-то ему объяснял. Адвокат, судя по всему.

Чуть поодаль на скамьях среди прочих я заметил еще четверых в оранжевых робах и наручниках. И это была вторая деталь, которая сильно впечатлила меня. В моей прошлой жизни задержанных подсудимых до начала заседания держали в специальных помещениях и приводили под конвоем непосредственно перед началом суда. А тут они просто сидят среди гражданских. Это смотрелось дико.

Естественно, Соко все это уже видел и знал, как оно должно работать. Только вот я не задумывался об этом, потому и воспоминаний этих не видел. Как бы я ни привык с ними взаимодействовать, они все еще работали не как моя собственная память, которая отзывалась