Полиция нравов - Наиль Эдуардович Выборнов

автоматически, а как картотека. Или скорее как поисковик в интернете — иногда какие-то подсказки в контексте всплывали сами собой, но в большинстве случаев приходилось мысленно обращаться к чужим воспоминаниям, чтобы получить ответ.

Стив поднял глаза, я кивнул ему. Потом подошел, оперся спиной на стену рядом с его адвокатом. Тот поднял на меня взгляд, и я негромко произнес:

— Я не буду вас топить. Главное — задавай правильные вопросы.

Адвокат посмотрел на меня удивленно, но быстро справился с эмоциями. Кивнул мне, повернулся к Стиву и что-то быстро зашептал. В этот момент двери открылись и нас пригласили внутрь.

Я подождал, пока народ войдет и более-менее рассядется, после чего вошел сам. Хотя Соко прекрасно знал, что делать и куда садиться, я все равно предпочел не лезть вперед, чтобы случайно не занять чужое место. Про себя представил, как судья заходит в зал, а на его месте сижу я. Нервно усмехнулся.

Вошел, огляделся. У дальней стены по центру стоял судейский стол, рядом с ним было место секретаря, а неподалеку стоял пристав. По двум сторонам от центрального прохода размещались скамьи для зрителей, сейчас практически пустые. В первом ряду слева за столом сидели Стив и его адвокат, справа — черноволосая девушка-мулатка в строгом темно-сером костюме.

И если до этого момента я собирался побеседовать с прокурором до начала суда и объяснить ситуацию, то сейчас понял — дохлый номер. В памяти мгновенно всплыло ее имя — помощник окружного прокурора Эмилия Веласко. Соко она в свое время очень нравилась. А нравилась она ему потому, что никогда не сочувствовала подсудимым и всегда была максимально жесткой. Вот же попадалово.

Я прошел и сел рядом с ней — место свидетеля из полиции было на стороне обвинения, независимо от моего отношения к Стиву. Веласко со сдержанной радостью поздоровалась со мной по имени и углубилась в изучение лежащей перед ней папки с документами. Кажется, у них с Соко симпатия была взаимной.

— Всем встать, суд идет! — громко сказал пристав. — Заседание Муниципального суда Южного Лос-Анджелеса под председательством судьи Брауна открыто.

Мы встали, а в зал вошел невысокий седой мужчина в судейской мантии.

— Можете сесть, — сказал судья, и все опустились на места. — Рассматривается дело «Штат Калифорния против Стивена Холлиса», предварительное слушание. Подсудимый обвиняется в нападении с применением смертоносного оружия, сопротивлении офицеру полиции, а также в подстрекательстве к проституции. Прокурор, начинайте.

Веласко встала и проговорила:

— Ваша честь, сегодня мы представляем доказательства того, что обвиняемый посещал бордель с целью подстрекательства к занятию проституцией, а при задержании оказал сопротивление сотруднику полиции с применением оружия.

Судья кивнул, после чего перевел взгляд на стол, где сидел Стив. Его адвокат встал и ответил:

— Ваша честь, мой подзащитный признает факт визита в бордель с целью использования его услуг, однако отрицает факт сопротивления сотруднику полиции и заявляет, что продемонстрировал оружие в состоянии крайнего испуга и не имел цели нанести вред кому-либо.

Судья вновь кивнул, обозначив, что услышал позицию адвоката. А Веласко тем временем продолжила:

— Обвинение вызывает детектива Майкла Соко из отдела нравов семьдесят седьмого участка.

Я поднялся и прошел за трибуну для свидетелей. Поднял правую руку — этот жест тело сделало само. Видимо, у Соко он был отработан до автоматизма.

Пристав обратился ко мне:

— Клянетесь ли вы говорить правду, только правду и ничего кроме правды, да поможет вам Бог?

— Клянусь, — ответил я, опуская руку.

— Детектив Соко, расскажите суду, что произошло вечером тридцатого августа, — обратилась ко мне прокурор.

Я подробно изложил свою версию событий, стараясь говорить формулировками, которые придумал, еще когда писал рапорт.

Когда я закончил, Веласко посмотрела на меня странным взглядом и спросила:

— Оказывал ли подсудимый активное сопротивление?

— Нет, не оказывал.

— Удерживал ли он девушку, которая находилась в комнате, когда вы вошли?

— Нет, не удерживал. Я почти сразу предложил ему отправить ее на первый этаж к моим коллегам. Он утвердительно кивнул и не стал препятствовать.

Нужно было говорить мягко, но ни в коем случае не врать, ведь у начала нашего разговора был еще один свидетель — та самая проститутка, показания которой точно подшили к делу.

— Угрожал ли вам подозреваемый или выказывал намерение выстрелить?

— Нет, он не произносил угроз и не предпринимал попыток совершить выстрел или взвести курок оружия.

— Он опустил оружие сразу после того, как вы представились?

Вот же въедливая зараза… Но тут уж я ничего не мог поделать.

— Нет, не сразу.

— Что вы сделали, чтобы задержанный опустил оружие?

— Я поговорил с ним и сказал, что-то, что он делает — преступление, и ему необходимо прекратить.

— Сколько времени подсудимый целился в вас? — не унималась Веласко.

— Я не могу ответить точно. Думаю, около восьми минут.

Прокурор удовлетворенно кивнула. Это было очень долго. Гораздо дольше, чем можно было выставить случайностью.

Тут ко мне обратился адвокат Стива:

— То есть вы утверждаете, что мой подзащитный просто держал пистолет направленным в сторону двери, когда вы вошли?

— Да, все было так, — ответил я.

— Ощущали ли вы угрозу своей жизни?

Адвокат пошел ва-банк. Значит, поверил моим словам, иначе никогда не задал бы этот вопрос, ведь он мог сыграть после него.

— Нет, не ощущал. Задержанный не выглядел угрожающим, скорее испуганным, впервые попавшим в подобную ситуацию.

— После того, как мой подзащитный опустил оружие, он оказывал сопротивление?

— Нет. Он не сопротивлялся, не ругался и не пытался сбежать. Передал мне оружие, спокойно выполнил все мои требования и добровольно позволил надеть на себя наручники.

— То есть, по сути, после первого испуга не было никакого сопротивления? — спросил адвокат.

Вот тут нужно было осторожно подбирать слова, чтобы не прилипнуть самому.

— Мне кажется, что задержанному понадобилось время, чтобы осознать, в какой ситуации он оказался. Он выказывал признаки сильного испуга, удерживал оружие нестабильно, его руки дрожали. После того, как он в полной мере понял ситуацию, он не оказывал никакого сопротивления.

Адвокат кивнул и замолчал.

— У защиты еще есть вопросы к свидетелю? — спросил судья.

— Нет, Ваша честь, — ответил адвокат.

— Детектив Соко, можете занять свое место, — обратился ко мне Браун.

Я сел обратно за стол к прокурору. Веласко посмотрела на меня недовольно — не таких показаний она ждала от Соко. Вот только я уже не тот Соко, которого она знала.

Слушание продолжилось. Проститутка, которая была в комнате, когда я вошел, ожидаемо на суд не явилась. Прокурор попросила использовать в качестве доказательства ее предыдущие показания, которые она дала в участке.

Я подумал, что если бы той проститутки