Сорок третий 7 - Андрей Борисович Земляной

потому, что всем внезапно захотелось летать с пушками над колоннами. Он принимается потому, что поле боя изменилось. Разведка сверху, прямое подавление, сапёры на узлах, егеря после огня, командир без штатского поводка на каждом шаге. Кто не сумеет работать в таком порядке, тот освободит место.

Последнюю фразу записывать никто не стал, но услышали её все.

Сарден сказал:

- Тогда нужны курсы для командиров нижнего и среднего звена. Не лекция на два часа, а полноценная подготовка. Связь с воздухом, порядок вызова огня, работа с сапёрами, действия в городе, ответственность за ошибочный удар, поддержка тыловых служб.

Орсан добавил.

- И отдельная школа бортовых наблюдателей. Сейчас мы используем лучших из того, что есть, но этого крайне мало. Наблюдатель должен понимать порядок и характер действий пехоты, артиллерии, ориентиры на карте и в реальности, тип и характер городской застройки и не путать толпу испуганных гражданских с огневой группой.

Корвас сказал:

- Егерям также нужны новые инструкции по входу после авиационного и артиллерийского подавления. Подвалы, документы, пленные, тайники, зачистка без лишней беготни по горящим этажам. И отдельный запрет для молодых дурней: если точка не подавлена, не изображать героя, а вызвать огонь ещё раз и ещё.

- Напишешь сам, - сухо сказал начальник Генерального штаба.

- Напишу. Коротко, но так, чтобы поняли даже те, кто любит подвиги.

Риданс посмотрел на тыловика.

- А вы напишете нам честную таблицу расходов. Чтобы потом никто не бегал по министерству с криком, что армия разоряет казну, потому что решила беречь солдат.

Тыловик вздохнул.

- Напишу, куда денусь.

- И не забудьте включить туда стоимость подготовки егеря, - сказал Корвас. - Не только сапоги и паёк. Отбор, годы подготовки, жалованье, инструкторы, оружие, опыт. Может, после этого некоторым станет понятнее, почему снаряд дешевле.

Тыловик посмотрел на него без прежнего раздражения и кивнул.

- Включу, как и стоимость медицинских расходов и пенсий за потерю кормильца.

Совещание продолжалось почти два часа. Спорили уже не о том, нужен ли новый порядок, а о том, как не дать ему превратиться в беспорядочную стрельбу по любой кочке и где проходит граница между быстрым подавлением и дурной стрельбой по подозрительным крышам. Кто имеет право вызвать штурмовики. Как защищать командира после верного удара и как наказывать после неверного. Как готовить сапёров для нового строя. Как обеспечить полевые аэродромы. Как писать приказ, чтобы его понял капитан замученный долгим маршем, а не только генерал в министерстве.

К концу разговора название тоже почти сложилось. Одни говорили «зальтийский порядок», другие - «схема Таргор-Увира», авиация предпочитала «активное сопровождение колонн», сапёры называли всё проще: «сначала задушить всё». Начальник Генерального штаба оставил в протоколе сухую формулу: «новый порядок армейского входа на территорию с распавшимся управлением и активными вооружёнными центрами».

- Длинно, - сказал адмирал.

- Зато юристы не испугаются сразу, - ответил начальник штаба. - Пусть дочитают хотя бы до середины.

Итог он подвёл без торжественности.

- Первое. Зальтийский опыт признать успешным. Второе. Начать подготовку полноценного наставления по взаимодействию колонн, вооружённых воздухолётов, высотной разведки, штурмовой авиации, сапёров и егерей и после довести его до офицеров всех уровней под роспись. Третье. Прописать порядок открытия огня по городским точкам сопротивления: предупреждение, подтверждение, точечное подавление, подтверждение подавления. Четвёртое. Подготовить защиту командиров от последующих штатских претензий при соблюдении порядка применения силы. Пятое. Считать расходы честно, включая стоимость потерь. Шестое. Подготовить предложения по обучению командиров, наблюдателей и сапёрных групп первого удара.

Он посмотрел на собравшихся.

- И последнее. Никто здесь больше не произносит фразу «так не принято» как самостоятельный довод. Хотите возражать - говорите, почему не сработает. Если единственный довод в том, что мы раньше так не делали, можете сразу писать прошение об отставке. Королю сейчас нужны люди, которые умеют воевать завтра, а не красиво помнить вчера.

На этом разговор закончился.

Генералы и адмиралы расходились без обычного глухого недовольства после длинного штабного заседания. Одни продолжали спорить о прямой связи колонн с авиацией, другие требовали полные зальтийские сводки, третьи уже считали, какие части можно первыми отправить на переучивание. У дверей Риданс задержался рядом с адмиралом со шрамом.

- Всё-таки мальчишка опасный, - сказал он.

- Таргор-Увир?

- А кто ещё. Сегодня он показал, как брать страну без лишних согласований. Завтра половина молодых командиров решит, что так и надо.

Адмирал посмотрел на карту, которую ещё не сняли со стены.

- Если они при этом перестанут класть роты под пулемёты ради уважения к гражданским комитетам, я готов пережить куда более опасного мальчишку. А Таргор-Увир показался мне весьма дельным и знающим офицером.

Риданс помолчал, потом хмыкнул.

- Ты стал мягче.

- Нет. Просто я слишком часто писал письма семьям погибших. Это плохо влияет на любовь к старому порядку.

Зальтийскую операцию в приказах называли «вводом войск и восстановлением порядка на территории Зальтийской области», а в штабных разговорах говорили проще: взяли Зальту.

Слово «взяли» подходило лучше. За три недели шардальская армия заняла главные дороги, порты, перевалы, железнодорожные узлы, склады и административные центры. Вооружённые комитеты, ещё недавно объявлявшие себя народной властью, быстро обнаружили, что народная власть плохо держится против высотной разведки, сапёров на мостах, тяжёлых воздухолётов над колоннами и егерей, приходящих уже после того, как огневая точка переставала быть предметом спора.

Адмирал-губернатор герцог вон Зальт работал в главном штабе области без жалости к себе и к чужим нервам. Он, одетый в шардальский адмиральский мундир, принимал присяги, подписывал первые назначения, утверждал комендантов, выслушивал доклады ревизоров и возвращал документы на переделку с такими пометками, что молодые чиновники начинали понимать флотскую службу лучше, чем им хотелось. Ардор держал оперативную часть, пока Генеральный штаб постепенно возвращал управление к обычному порядку. К концу третьей недели стало ясно: область не стала мирной, но перестала быть расползающимся пожаром.

После этого король назначил награждение.

Не большой дворцовый праздник, или торжество для газет, и не новый повод заставить Ардора стоять под взглядами половины столицы. Награждали в Белом зале Военного министерства, где стены помнили старые кампании, а офицеры чувствовали себя лучше, чем придворные. Присутствовали Логрис, военный министр, начальник Генерального штаба, командиры соединений, Зендо Корвас, несколько адмиралов, представители авиационной службы и сапёров. Зальт тоже был там, уже не как изгнанный герцог, а как адмирал-губернатор области, за месяц время успевшей дать ему больше работы, чем прежняя деловая империя за год.

Ардор стоял перед королём в мундире полковника. После Зальты он выглядел