Неандерталец: Навстречу солнцу - Леонид Ангарин

бьет по носу — он громко чихнул. Эна только вздохнула, вспомнив родной Нир. Как-то все быстро для нее завертелось: появление семьи Эду, бесконечная дорога, побег от реки и наводнение. А теперь опять у нее нет семьи и остался только долговязый. И они снова в пути. А ей хотелось покоя.

— А куда мы идем, Эду. Твоей семьи с нами уже нет, — задала она мучивший ее вопрос.

— Они найдут нас. Мы движемся на восход, как и «белогорцы», Рэту нас догонит, — голос Эду выражал совершеннейшую уверенность в своей правоте.

В темноте равнина ожила. Он слышал вой Ввуу, рычание Ррр, крики ночных птиц. Эду плохо спал: отвык от множества звуков животных за последний год и теперь не выпускал нож из рук. Но все обошлось.

Едва рассвело, как они тронулись дальше на восход. Скоро плоскую равнину преградили высокие, почти полностью покрытые деревьями, холмы. Только лысые вершины выглядывают из зеленого моря.

— Кхаа, кхааа…

Эду едва не наступил на странную птицу с огромным красочным хвостом.

— Кхаа, кхааа…

Вместо того, чтобы улететь от опасности, птица все продолжала кого-то звать. И совершенно зря.

Эна забыла про усталость. Большие хвостовые перья птицы, которыми она размахивала, переливались разными цветами в лучах солнца; на них отчетливо видны округлые пятна, похожие на глаза неизвестных животных. Пятна в виде глаз завораживали, она с трудом оторвала от них взгляд. Тем более, что ко всему прочему птица оказалась еще и довольно вкусной.

Лес у подножья холма совсем не похож на непроходимые заросли в низовьях Нира. Отстоящие на значительное расстояние друг от друга деревья пропускали достаточно света, чтобы могла расти трава; отдельно стояли на лесных лугах гиганты, со сросшимися стволами, в тени которых могла бы разбить стоянку целая семья. А сейчас под его сенью расположились Эду и Эна с детьми.

Долговязый нашел дерево с крепкими ровными ветвями и нарубил себе заготовки для копий. Одно, длинное и тяжелое, для охоты на большого зверя, и три покороче, которые можно метнуть издали. Одно из них предназначалось Эне. Очистил от коры, обнажив желтую древесину с незнакомым, но приятным запахом, заострил и обжег на костре. Конечно, с наконечником из черного камня было бы получше, но попробуй найди его. Эду со вздохом вспомнил свое утерянное копье с острием из растаявшего камня, которое ему подарил Рэту, такого у него никогда уже не будет.

Под большим деревом они провели несколько дней. Лес оказался полон зверья, забегавшего в него с окрестной равнины: Эду видел разных оленей, крупных и мелких, с небольшими и с развесистыми рогами, и странного ежа крупнее в несколько раз обычного, с колючками, растущими в одну сторону, и пестрых птиц, каких никогда раньше не встречал. Эна понемногу пришла в себя; ей нравилось это место, так непохожее на бесплодные скалы и пески у русла Нира. Но Эду здесь не останется, и ей придется с этим смириться. Так и случилось.

Остались позади холмы, с прилегающим к ним лесом; и перед ними снова плоская равнина. Путь Эду вел прямо на восход. Иногда они натыкались на большие одинокие деревья и тогда останавливались на день или два, которые Эду использовал для охоты.

Эду снял с небольшого оленя шкуру и разделывал тушу на куски. Надо поджарить все сразу, чтобы хватило на несколько дней пути. Ему хотелось разговорить Эну, тем более говорит она уже сносно, не коверкает слова как раньше:

— Расскажи о своей семье.

— Мы жили на берегу великой Нир, — молодая женщина опечалилась. — В семье много людей. Река кормила нас: давала рыбу, птицу. Два раза за луну мы спускались к морю, там собирали ракушек.

— Много это сколько?

Эна запнулась.

— Один, два., — загибает она пальцы. — Много!

Эду никак не мог обучить ее счету. Все, что больше двух, у нее называлось «Много».

— Много! — Эна растопыривает пальцы рук, касается своего носа, уха, локтя и запястья.

У Эду вышло пальцы рук и еще четыре.

— А где ваши охотники находили себе женщин?

А дальше, выше по течению жила еще одна семья. Их тоже было много. Наши мужчины брали у них женщин, а наши женщины уходили в их семью. Так было всегда. А прошлую зиму они исчезли. Мы нашли только мальчика и девочку на их стоянке, которые сейчас с нами.

— Их кто-то убил?

— Не знаю, их не оказалось на месте, только эти дети. Может ушли в незнакомые земли выше в горах или на закате? Мы не ходим туда.

— А еще один ребенок, который был с тобой?

— Мы от одной женщины.

— Но ты была одна с детьми, когда я нашел тебя, куда делись остальные ваши охотники и их женщины?

— Они ушли к морю собрать рыбу и не вернулись. Может, их убили болотные люди. Мы ждали с детьми их возвращения на стоянке, а когда стало совсем нечего есть, тоже ушли к морю. А потом ты нашел нас.

Эна с детьми ела вкусное мясо оленя, а Эду размышлял над ее словами. Семья из-под Белой горы всегда знала, где границы охотничьих угодий большеносых или длинноногих. А живущие у берега большой реки называли все земли, кроме прилегающих к руслу Нира, «Незнакомыми землями». Так и сидели на одной стоянке, пока что-то их не убило. Или кто-то. Возможно те же болотные люди с низовий реки, с которыми они так и не встретились, или кто-то неведомый из «незнакомых земель». А может перебили две семьи друг друга? И Эна не хочет об этом говорить.

Эду, казалось, никогда не устает. Утром, пока отдохнувшее за ночь тело полно сил, и под самые сумерки, молодой охотник двигался с одинаковой скоростью, легко перебирая своими длинными ногами. Останавливаясь только для того, чтобы Эна далеко не отстала. Вот и сейчас дожидается ее, застыл довольный на небольшом пригорке вместе с детьми. Чему он там улыбается?

С пригорка хорошо видна большая река, несущая мутные воды к недалекому морю. Дальше на восток она скрывается в покрытых лесом невысоких холмах.

— Мимо этой реки Рэту не пройдет. Дождемся его здесь.

* * *

Повезло им с пустотелыми палками босоногих, сколько дней прошло, а вода все такая же свежая. Рэту сделал еще глоток. Солнце палило, словно вернулись дни, когда луну за луной они следовали вдоль моря. Только вместо оплывших холмов вокруг песок с редкими