Пустотник - Данил Коган

Шёпот появился из ближайших развалин. Сейчас он даже не пытался прикидываться человеком. Его мрачная, закутанная в тряпки фигура парила в воздухе. В руке он держал посох из сверкающего металла, на конце которого поблёскивал недобрым зелёным светом драгоценный камень.

Он подлетел к конструкции, собранной его миньонами, облетел её кругом. Затем воспарил над пирамидой и развёл руки в стороны. Четверо «зомби» тут же начали карабкаться по стенкам. От парящей в воздухе фигуры Шёпота вниз ударили тёмные дымные лучи. Они пронзили тварей, заставляя тех плавиться. Плоть стекала с металлических костей, однако зомби продолжали двигаться к вершине. Площадку накрыл тёмный туман, скрывая происходящее. Сверкнуло. Безмолвная зелёная вспышка ударила по глазам.

Туман развеялся. Теперь пирамида была украшена новой металлической конструкцией — мачтой сложной формы, из которой на четыре стороны света взирали покрытые металлом черепа, оскалившиеся в безмолвном крике.

— А ещё это красиво, — прокомментировал я архитектурные потуги Шёпота.

Второй тур балета не заставил себя ждать.

Новая вспышка ядовитой зелени — и черепа на вершине чёрной пирамиды внезапно взвыли сиреной противовоздушной обороны. Сиплый звук пошёл гулять эхом по руинам. Ингвар побледнел.

— Морт прав, пора валить, паря. Эту хрень, наверное, в Рубежном услышали. А уж Старый ург… Поздно! Сидим тише мыши, всем ясно?

Все активно закивали головами. Потому что на призыв стальных глоток черепов ответил первобытный рёв, донёсшийся с вершины противоположного холма. Он был полон ярости и вызова. Кто-то посмел заявлять свои права на охотничьи угодья Старого урга!

Здоровенный ящер появился на вершине. Чудовище ещё раз коротко взревело, как бы принимая вызов на поединок. В нашем убежище из щелей поднялась пыль. Огромная тварь была похожа на тираннозавра с картинок. Только передние лапы у Старого урга были вполне себе большими и функциональными. Прямо сейчас ург опустился на четвереньки и раскрыл пасть, демонстрируя частокол треугольных зубов, клыки размером в локоть и тонкий подрагивающий язык.

ПРИНЮХИВАЕТСЯ

— Принюхивается, мразь, — если слышно, шевеля одними губами произнёс Ингвар.

Но я услышал.

Серая, потрескавшаяся шкура Старого урга была покрыта пятнами мха. Старые шрамы нарисовали на ней повесть о бесчисленных годах, проведённых в борьбе за доминирование на этих руинах. И вот кто-то… что-то бросило вызов бессменному хранителю груды камней и праха мертвецов.

Ящер крутил головой, рассматривая «инсталляцию» у подножия холма. Добыча не пахла кровью. От неё несло металлом, тленом и гниением. Старый ург сомневался.

Стальные черепа снова издали призывный вой.

Ну что за дичь здесь творится? — мысль возникла отстранённая, как будто чужая, и исчезла.

Ург решился. Медленно, крадучись, он двинулся вниз по улице, слегка касаясь земли когтями передних лап. Камни под его массивными ногами крошились в пыль. Он двигался медленно, неотвратимо, как сама смерть.

Шёпот неподвижно висел на своём месте, только концы лент, в которые он был закутан, лениво шевелились лёгким ветерком.

Старый ург дошёл до края ямы и остановился. Он снова открыл пасть и поворачивал голову на массивной шее из стороны в сторону, явно чуя какой-то подвох. Но не находил его. Даже при его огромном росте он явно не дотягивался до середины площадки, откуда исходил вызывающий звук и где висела странная добыча, пахнущая металлом и старой смертью. Две тени метнулись к ящеру из-за камней. Зомби Шёпота. В караване их был десяток. Четыре на пирамиде. Остальные — здесь, в руинах.

Думаю, ург их чуял. Но не классифицировал ни как пищу, ни как опасность. Пока не стало поздно. Двое зомби врубились в сухожилия задних лап урга, стальные когти мелькали с невероятной скоростью. Казалось, по ногам гиганта прошли две бензопилы.

— Аура страха им похрен, — пробормотал Ингвар. — Ну, щас будет мясо, растопчи меня корова!

Ург взвизгнул от неожиданности и боли. А затем, ведомый инстинктом, рванул вперёд, от места, где испытал серьёзную боль. Наверное, давно никто не бросал ему вызов на его территории. И давно никто не мог пустить ему кровь.

Шаг на брёвна. Второй.

Раздался угрожающий треск.

Ург попытался прыгнуть, но лапа провалилась в промежуток между брёвнами. Он отчаянно рванулся, но стало только хуже.

Среди треска ломающихся стволов деревьев, в вихре щепок, вместе с двумя зомби, вцепившимися ему в щиколотки, гигант рухнул в яму, ставшую могилой для тысяч людей.

Облако костяного праха поднялось в воздух, ненадолго скрыв картину титанического крушения местного босса.

Костяная пыль в яме бурлила, хруст стоял на всю округу. Платформа с обелиском, которая по идее должна была рухнуть вниз вместе со стволами деревьев, осталась висеть над ямой неподвижным монолитом.

Из ямы внезапно вырвалось огромное тело. Ург зацепился передними лапами за край ямы. Выплюнул из пасти размолотые останки зомби. И резким рывком попытался вырваться на свободу.

Шёпот, до этого исполнявший роль зрителя в этом театре музкомедии, начал действовать. Он направил посох на огромного ящера. Тёмные дымные полосы вырвались из него, опутали шею ископаемого реликта.

Эта, казавшаяся нематериальной, уздечка рванула урга назад, в объятия костяного крошева.

Передние лапы оторвались от края ямы. Ург бешено взревел. Замер, балансируя на задних лапах. И рухнул на спину, вновь подняв тучу пыли.

Некоторое время на месте сражения кипела пыль. А затем… Шёпот заговорил.

«Нахт ардо. Шро сам эксо шарн. Спирито акселе…»

Эти слова шуршанием сухого песка пронеслись по руинам. Тихие и тяжёлые, как могильные камни, слова звали.

И руины откликнулись. Я увидел, как отовсюду к монолиту потянулись будто клочки белесого тумана. Десятки. Потом сотни. Они ничем не напоминали человеческие фигуры. Но я откуда-то знал: это остатки душ погибших здесь людей.

В шипящий речитатив существа, притворявшегося «обычным» некромантом, внезапно вплелись отдалённые крики боли и обрывки фраз:

«Они здесь… бегите… я сдаюсь… не надо… пожалейте дочку… твари… спасайтесь».

Призрачный хор вопил, стенал и умолял уже тысячами голосов. Кажется, у меня из уха пошла кровь.

Из оседающего облака пыли снова проступил монолит. Мерцающая призрачная фигура ящера вознеслась из костяного праха и всосалась в него.

— Трындец аскорам! — нервно констатировал Ингвар, теребя бороду.

По стенам устройства пробежали зеленоватые прожилки, складывающиеся в пиктограммы неведомого языка. Тысячи обрывков душ всасывались в устройство. Пиктограммы горели всё ярче и ярче.

Вокруг фигуры Шёпота проступал мрачный ореол из кипящих теней.

— У нас гости, — голос Шора подрагивал. Впервые за всё время, что мы путешествовали вместе, я услышал в его тоне какие-то эмоции. — Что б у тебя, Ингвар, язык