Пустотник - Данил Коган

Мы двинулись по кромке оврага в сторону тропы. Я оглянулся напоследок. Одна из тварей подняла передние лапы, как бы смотря в нашу сторону. Я немного напрягся. Но зря. Её интересовало другое мясо.

* * *

Ближе к вечеру мы встали лагерем в приятном местечке. Небольшая поляна, окружённая скальными выходами с трёх сторон. Вокруг — лиственное редколесье. Метрах в двадцати от места стоянки тёк лесной ручей, даже скорее мелкая речушка.

Обустроились, смыли с себя грязь и кровь. Шор с Ингваром установили на внешний периметр площадки какую-то защиту.

Дождавшись, когда они закончат шаманить, я спросил у охотника:

— Я так понял, здесь мы заночуем. До руин ещё далеко?

Ингвар посмотрел на меня, ухмыльнулся и провёл рукой плавную дугу.

— Рукой подать, паря.

— Может, успеем до темна сходить, посмотреть?

— Зачем ходить? — Ингвар, похоже, вовсю наслаждался разговором. — Вот же они! — и он ткнул рукой в сторону «скал», окружавших наш временный лагерь, и продолжил: — Руины начались полчаса назад, паря. Просто здесь всё занесло землёй и заросло деревьями. В этом лесу уже куча обломков зданий, колонн… даже целый мост есть. Нужное местечко примерно в часе ходьбы отсюда. Да и захоронка Герта недалеко. Как раз завтра её и распотрошим, растопчи меня улитка.

— Вроде как спать в руинах опасно, сам уверял? — сказал я, подойдя к «скалам». Да и бандит наш что-то лепетал об «эффекте кошмаров».

— А здесь гибельное влияние не достаёт. И про место это никто, кроме нескольких стариков в Рубежном, не знает. Ну и обороняться от монстров местных проще. Да и мало их здесь. Я же говорил, что знаю нормальное место для стоянки. Меня больше волнует вопрос трофеев, забодай меня комар.

Поскольку у меня нет капюшона, как у Шора, я задрал бровь.

— Ты же вроде говорил, Ингвар, что не претендуешь на серебро? Только на компенсацию расходников?

— Да не в этом смысле, — он махнул рукой. — Торговцы будут в Рубежном ещё денёк, а затем двинутся обратно. Часть трофеев можно было бы сбыть им. Иначе добычу лучше закопать до следующих торговцев. Продавать это всё в Рубежном — прямо нарываться на конфликт.

— Хм. Не знаю, радостная это новость или же не очень, но коробейники лишились своих ездовых кляч. Шёпот ушёл ещё вчера и увёл своих плотоядных страхолюдин с собой. Кстати, в руины пошёл. Безо всякого разрешения от властей поселка, — я вернул Ингвару ухмылку. — Так что не уверен, что торговцы свалят прям послезавтра. Они в Рубежном обычных лошадок-то смогут нанять или купить, чтобы на все фургоны хватило?

— Вот это сюрприз, паря — Ингвар помрачнел. — Надеюсь, мы с некротварями не столкнёмся здесь. Это точно, что они сюда поперлись? — я кивнул. Ингвар почесал бороду и сменил тему: — Шансов достать «лошадок», если ты о тягловых животных, у каравана ноль. Нужно будет специальную охоту организовать. Есть здесь неподалёку одна зыбь… если, конечно, не дрейфанула ещё. Но и встанет им это в серьёзные деньги. Попали ребята, унеси меня пчела.

Трофеи, о которых говорил Ингвар, мы, разумеется, никуда не потащили. Метрах в пятистах от нового гнезда алмазных пауков охотник с Шайей вырыли в склоне холма схрон. Туда мы всё и убрали, кроме воды, алкоголя и съестных припасов. Но на том, чтобы взять с собой бандитское бухло, настоял я. Не знаю, есть ли здесь бактерии, но раны, я считаю, нужно обрабатывать спиртным. Какая-никакая, а дезинфекция. Шор меня поддержал, кстати.

Я обвёл глазами окружающую идиллию. Пора браться за иглу. Наконечник копья Дисы вспорол мой «ватник» на боку, так что теперь из него торчали клочья набивки.

Млять! Кто бы мог подумать, что я буду заниматься штопкой доисторических доспехов посреди упоротого чужого мира, в компании летающей головы, ящера, женщины-волчицы и мужика с куриной ногой. Предварительно скормив прозрачным паукам, ростом с ротвейлера, пятнадцать трупов. Звучит как бред? Бред и есть. Единственное, что меня примиряло с этим безумным миром, — зир. И отсутствие комаров.

* * *

Насчёт «монстров здесь мало» Ингвар погорячился. Или для него два ночных нападения на лагерь — норма, я не знаю тогда, что такое «много монстров».

Сперва к нашему костерку заглянула семиметровая ящерица, один в один комодский варан. Только эта тварь плевалась парализующей слюной, которая затвердевала за считанные минуты, ещё и «упаковывая» парализованную жертву. Пострадала Шайя, которой сантиметров не хватило, чтобы увернуться.

ОПЛЕВАННАЯ

Я просто проломил твари черепушку, пока она отвлекалась на нашу ликанку. Пришлось доставать аскор и какие-то там железы, а после этого тащить тяжеленную скотину подальше от стоянки.

Вторыми к нашей стоянке вышли твари, чем-то напоминающие шелудивых собак. Чешуя на их теле перемежалась шерстью, вытянутые морды и треугольные уши усиливали сходство с псами. Глаза слабо светились белым. С ними обошлось без махача. Шерочка встала над Шайей и издала скуляще-воющий звук, неприятно отозвавшийся у меня под черепом. Услышав этот концерт по заявкам телезрителей, «волки сутулые» немедленно сдриснули в ночную тьму. Кажется, даже роняя кал. Наша-то монстрятина в рейтинге ночных кошмаров, кажись, повыше будет. Впрочем, без жратвы они не остались. К утру вместо туши «варана» мы увидели набор раздробленных крепкими челюстями костей. Вовремя мы аскор и какие-то там внутренности из него достали. Железы и прочую требуху.

Остаток ночи прошел спокойно. Только к утру прошел дождик.

Глава 23

Точка отсчета

Утро выдалось свежее, по-настоящему бодрящее. Ночью пролился небольшой дождь, стены вокруг лагеря дышали прохладой. Сырая трава быстро промочила обувь и штаны. Мы выдвинулись налегке, оставив во временном лагере свои вещмешки. Ну, если можно назвать «налегке», мой стеганый доспех, здоровенный боевой молот на моем плече, весивший, наверное, килограмма четыре. Пояс оттягивала «Погибель» и кошелек с боеприпасами к праще. Тощий мешок с дневным запасом воды тоже килограмм восемь весил.

Шайя, хмурая и поскуливающая от головной боли, плелась позади остальных. Отходняк от яда «варана». В лагере она остаться отказалась. Ингвар тоже подтвердил, что лучше ликанке двигаться, так, мол, яд быстрее «выйдет», а последствия будут легче.

Лес редел. Деревья начали сменяться своими чахлыми родичами, трава поблекла, выцвела, а в некоторых местах и вовсе сменилась на пятна белесо-зелёной плесени или мха — уж не знаю.

Повсюду действительно виднелись жалкие остатки каких-то стен, капители колонн, сточенные временем потрескавшиеся лики,