Пустотник - Данил Коган

что тот тоже ещё дышит, хотя и без сознания от болевого шока, повторил операцию. Вот здесь в душе ничего не шевельнулось. Посмотрел в сторону уработанных Шором бандитов, но Шор валил своих противников наглухо. Над ними уже склонился Ингвар, выкладывая на расстеленный плащ какие-то предметы.

Неуклюже оступаясь на травяном склоне, я съехал на дно лощинки. Сверху мимо меня прокатилось обобранное до исподнего тело.

Здесь в живых оставалось двое раненых стрелами бандитов. И оба были в сознании. Один из них, когда я подошёл, попытался плюнуть в мою сторону. Кровавая слюна повисла на шее и подбородке. В груди, из которой у него торчал хвостовик болта, клокотало и хлюпало при каждом вздохе. Я молча ударил его в сердце. Попал не очень точно, бандит дёрнулся, и я повернул наконечник, расширяя рану. Во что я превращаюсь? В мясника? Ай, да похрен уже. Потом буду достоевничать. Где там второй?

Я пошёл к последнему. Он единственный был не просто в сознании, но и мог двигаться. С момента ранения он прополз по дну оврага уже метров двадцать.

Молодой, совсем пацан. Голубые глаза смотрели на меня снизу вверх, в суженых зрачках я видел страх и мольбу. Парень пятился, извиваясь, упираясь пятками в траву. Он полз, оставляя за собой кровавый след, стрела вошла глубоко, и хоть древко и закупорило рану в боку, кровищи уже натекло — будь здоров.

— Не надо, пожалуйста, — дрожащий голос сорвался на фальцет. — Не убивай, я всё расскажу, что надо. Не убивай!

Я смотрел на него, и внутри поднималось какое-то странное чувство. Отнюдь не жалость. Скорее отвращение. А ещё на меня вдруг бетонной плитой навалилась усталость. Я спросил, удивляясь безразличию и ровности собственного тона:

— Сколько человек вы убили в Рубежном?

Он открыл рот, чтобы что-то соврать, я перебил:

— Не надо сказок. Сколько!

Парень сглотнул, скукожился, будто надеялся стать меньше, незаметнее. Левой рукой он зажимал рану.

— Да я… при мне всего один раз… охота на охотников была… ну, шестеро, они не хотели платить, но я сам не убивал…

Дальше можно было не слушать. Я ударил его молотом в висок. Хрустнуло. Парень затих — мёртвые глаза уставились в утреннее небо.

Вот теперь всё.

Глава 22

О поле, поле, кто тебя…

Я сидел на склоне, откинувшись на спину и бездумно смотрел вверх. Молот был закинут рабочей частью на плечо, а древко проходило между коленями. Соратники заканчивали выкладывать обобранные тела на дно оврага. Ингвар отсутствовал, он пообещал: «Привести того, кто разберётся с проблемой». Я же после того, как окончательно успокоил раненых бандитов, почувствовал свинцовую усталость. Воспользовавшись своим положением командира, я не стал тягать трупы и обыскивать их, свалив всё на остальных. Я даже в допросе Герта участвовал только как наблюдатель. Смотрел через стрим Морта с романтичным названием. Сам допрос я поручил Ингвару и Шору. Я слишком мало знаком с местными реалиями, чтобы задать правильные вопросы. Не думаю, что фраза «Уэ́р из э ро́кит бэйс?» была тем вопросом, на который Герт был в состоянии ответить.

Методы допроса Ингвара не отличались изяществом. Я про «полевой допрос» раньше только читал. А теперь видел своими глазами. Не думаю что в ближайшее время смогу что-то такое повторить. Охотник просто отрезал от бандита по кусочку, пока тот не заговорил. Когда тот замолкал, Ингвар начинал шевелить обломок стрелы в его ране, и Герт сразу становился очень разговорчивым.

Информация собранная Мортом и мои догадки нашли свое подтверждение. Герт не был доверенным человеком Лютого. Просто был из его старой команды и, как я понял, наименее ценным её членом. Именно поэтому меня в РУбежном сопровождал он, а не кто-нибудь другой. Реально полезного знал он немного.

Банду начали сколачивать пол-оборота назад на деньги цвергов. Их состав планомерно увеличивали, пока они не стали представлять из себя серьёзную военную силу для этого региона. Далее их привлекли на службу поселку. Тимофей был полностью под Розенкранцем, по крайней мере так думал Герт. Предыдущая гвардия и местные охотничьи отряды понесли страшные потери во время «гона», чем бы он ни был, и были сильно обескровлены. В общем, капитана, пережившего гон, поставили на нож якобы в пьяной драке, остальных стариков или «ушли», или тоже убили. Думаю, нам эту историю любой селянин бы рассказал.

Удалось выяснить внутренние расклады в банде. По всему получалось, что наиболее ретивая оппозиция к Лютому отправилась на встречу с нами. И здесь же и прилегла. У меня возникло неприятное чувство, что Лютый воспользовался нами для «чистки рядов». Или скорее использовал ситуацию в которой не проигрывал в любом случае. Убьют нас? Хорошо. Проблема решена. Наиболее ретивые бандосы отправятся в ад? Еще лучше. Еще одна проблемы решена. А здесь в овраге собрались все, кто был недоволен его «политикой сдерживания» и ратовал за тотальный беспредел.

Впрочем, беспредела и так было много. Банда обложила поборами всех крупных и мелких ремесленников, выжила из Рубежного или уничтожила почти всех охотников. Наиболее значимые фигуры поселка либо были на их стороне, либо не вмешивались. А капитана гвардии и вовсе убили.

Что именно связывало цвергов и Лютого, кроме денег, Герт не знал. Что нужно цвергам в Рубежном — тоже, но точно не деньги. Банда своими поборами делилась только с Тимофеем.

Зато за прошедшие пол-оборота «Черепов» трижды отряжали сопровождать группы цвергов в старые руины. Причём в посёлке эти группы не появлялись. Одна из этих групп, например, покинула руины недавно. Отправилась отдыхать на Ярмарку. А вот вторая, которая должна была сменить первую, так и не появилась, хотя должна бы уже. На вопрос, куда могли деться цверги, последовал логичный ответ: «Да хер его знает, сожрали, например!» Цверги методично обшаривали руины, выходя только чтобы избавиться от «эффекта кошмарных снов».

Скорее всего, фактический захват власти в поселке был частью некоего плана, который позволял цвергам безвозбранно копаться в долбаных руинах. А затем прибрать к рукам то, что они там найдут, что бы это ни было. Я попытался вспомнить, куда ушёл Шёпот со своими «низшими». А ведь тоже в сторону мёртвого города. Да что им всем здесь медом намазано?

Далее Герта «раскрутили» на описание точек, в которых копались коротышки, особенно тех, что им казались перспективными. Скуля от боли, он сдал свой тайник, который устроил всё там же на окраине мёртвого города, втайне от Лютого и остальных подельников. Но самой интересной