Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

Мивда взяла Балега в помощь и пошла осматривать кухню, Кидор – хозяйскую половину. Ключи от кладовок кухарка нашла сразу. Видимо, они по умолчанию у всех в одном месте лежат. Пошёл тоже посмотреть – интересно же. Одна дверь ведёт в погреб. Колбасы, окорока и прочие копчёности висят на крюках, не так много, но сказали, месяца на два хватит. Вторая кладовка – крупы и овощи. В третьей вино. Ничего такого, пара небольших бочонков и бутылки на стеллаже.

Когда поднялись наверх, Кидор выдал диспозицию: сначала разбирается спальня, затем гардеробная, потом столовая, после кабинет. Тут я могу и переезжать. Остальные комнаты после переезда привести в порядок можно. Согласился. Выдал на хозяйство 20 талеров, а жалованье обещал привезти завтра.

Ночую во дворце. Парикмахер просил – вдруг случатся какие вопросы. Но ещё есть время поработать, а значит, аптека ждёт меня. Завтра школьные гулянья, может не быть времени на алхимию, а в понедельник уже надо будет лечить Фриду. Как мне один умный человек советовал? «Не важно, что ты делаешь и сколько сил тратишь. Важно, как это выглядит со стороны». И он прав, много раз в этом убеждался. Следовательно, необходимо придумать красивое зрелище и создать соответствующий антураж.

Для интересности сниму мундир, типа металл мешает чарам, и надену… рыцарскую мантию? Нет. Орден вмешивать не стоит. Докторский халат? Слишком обычен. Ученическая роба? Хм… Я вроде и есть лишь ученик волшебника, даже только готовлюсь им стать. Очень консервативно и никогда не было модно, потому робы не надевают даже те, кому положено. Она не мундир, носить не запрещено. И ещё – у папы осталась пара с ученичества.

Сказано – сделано. Заехал к родителям, взял отцовскую робу. Она вполне ничего. Поношена чуток, но только что чуток, вид вполне приличный. Так даже лучше – видно, не только что принесённая из магазина.

И последний штрих. Боюсь, в трудные времена наши предки Тихие продали бы родовой амулет Тихих, если бы он хоть чего-то стоил. Но он не был золотым или серебряным. Простая пластинка из окаменевшего дерева, покрытая древними мелкими непонятными письменами. Хотя, может, это следы жуков-короедов. Висит на тонкой бечёвке. По семейному преданию, из паучьих нитей, хотя кто его знает… Магии в нём нет, а если её туда направить, поглотится без следа. Даже деревенский колдунишка может смастрячить себе похожий. Однако он наш, родовой, исконный. Тоже надену.

Подготовившись таким образом, отправился в аптеку. Лаборатория ждёт меня.

Заметка

Нам пишут из дворца

(«Дамский досуг», 7 разноцвета 443 года)

Наша постоянная и верная корреспондентка, скрывающаяся под псевдонимом Бархатная Лапка, описывает дворцовые страсти по Розовому балу:

«…И ни одного приличного кандидата! Единственный представитель достойной фамилии почти на голову ниже принцессы! Тут у любой опустились бы руки… Но не у молодой леди, не видящей для себя пары на бал. Со свойственной юности решительностью она на первом же приёме оглядела тронный зал и сразу нашла партнёра. Пусть не сын герцога, но более восемнадцати поколений благородных предков имеет. Если бы не ужасный шрам от ранения мечом, пересекающий лицо, мог бы быть назван симпатичным. Впрочем, весьма ладно скроен, статен, имеет выправку и вид. Принцесса попросила государя дать ей юношу в кавалеры, и тот, не желая отказать внучке…»

…Ознакомившись с тем, как посвящают в рыцари, посмотрим на самого посвящённого глазами заботливой матери. Небогат. Имение чуть больше тысячи десятин пахотной земли. Несколько маленьких виноградников, остальное – пастбища и леса. Однако камер-юнкер в 16 – это уже кое-что! Придворный Зелёного двора, обласканный принцем и самим государем. А если учесть, что он волшебник, правда, пока без обучения, то надо сказать – это уже что-то.

Умная мамаша подрастающей девицы обязана взять его на карандаш. Кем-то он будет через шесть лет? Я вам скажу – чьим-то суженым. И начинать думать об этом придётся сейчас.

Увы! Есть и недостаток: мальчик – бретёр и задира. На прошлой неделе вызвал четверых, из которых убил двоих, вооружившись лишь кинжалом. По счастию, его величество после такого запретил юноше дуэлировать без его личного соизволения…

Утро

Сплю мало, потому часть ночи провёл в аптечной лаборатории. Прибыл во дворец, поспал и около шести был разбужен служителем.

– Его королевское высочество требуют к себе на одевание, – пояснил ливрейный.

Быстро оделся и был отведён в туалетную его милости.

– Что же ты, щучий сын, не сказал, что так чесаться будет?! Почитай, всю ночь не спал! – такими словами меня встретил довольный принц.

Причём приветствия даже не выслушал. Он сидел на банкетке в дорогом парчовом халате перед огромным трюмо, а куафер с одной стороны и лакей с другой держали зеркала и по команде показывали отросшие волосы. Волосы подросли и на лице. И бакенбарды, и усы, и борода выросли сантиметра на три.

– Ты, братец, как считаешь, ещё подрастут? Или стоит повторить лечение?

– Подрастут, ваша милость. Второй раз бесполезно.

– Думаешь? – И уже мастеру приказал: – Ещё раз затылок покажи! Левее! Чуть-чуть ниже. Угу… Расчеши здесь. Густо?

– Ваша милость! Как у вьюноша! Никакой другой раз не нужен.

– Да, оно вроде ничего… Причёску пока подождём, давай сначала бриться.

У военных – усы, у статских – бакенбарды, а вот усов с бакенбардами без бороды я не видел. Потому решил вмешаться:

– Ваша милость, тысяча извинений за мою дерзость. Позвольте сказать.

– Позволяю. Давай, сегодня тебе многое можно.

– Как ваш преданный человек, не могу не спросить, хотя знаю, что слишком молод судить о таком. Как статский начальник вы изволите носить бакенбарды. Однако по слабости ума не могу понять, почему вы обижаете военных под собой, не нося совместно с бакенбардами усы?

– Хм… Чего-то мне невдомёк, про что такое ты говоришь.

Постарался описать растительность на лице у генералов и почтенных лакеев эпохи царизма. И принц, и парикмахер были весьма заинтригованы такой идеей.

– Мне попробуй так… Просто для примера… Только посмотреть, – получил приказ брадобрей.

Пользуясь моими подсказками, честно говоря, чисто номинальными, искусник бритвы и расчёски изобразил нечто пышно-внушительное и горделивое.

– Хм… Недурно… Весьма…

– Единение с военными и статскими совместно показано, ваша милость, – выдал я свои пять грошей.

Парикмахер, почувствовавший новую золотую жилу, рассыпался в комплиментах.

– Нет. Без одобрения государя такое носить никак нельзя, – решил его милость. – И не для всех оно. Разве только первым трём разрядам можно разрешить, которые разные службы совмещают.

Именно в этот момент в туалетную стремительно