КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

Они ж не знали, что у нашего замначальника училища, господина барона Хагена фон Ярроу чувство юмора в таких ситуациях напрочь отключается. И действовать от начинает в жесточайшем соответствии с инструкциями (которые, удивительным для меня образом, все помнить практически наизусть). В общем, Хаген в дискуссии вступать не стал, а тупо вызвал к воротам наряд полиции и сдал активисток как нарушительниц общественного порядка.

Как мы с Соколом и Серго ржали…

Но если серьёзно, власти у губернатора над училищем никакой нет. У нас же прямое подчинение Министерству военных дел. Разве что канализацию и водоснабжение нам от города могут попытаться отключить. Так это саботажем на государственном уровне попахивает, а не тем, чем от канализации пахнуть должно. Оно понятно, что на личном уровне взаимодействие налажено — мы им, они нам. Но тут-то?

В общем, пока истерических дам паковали в воронок для отправки в каталажку, Сокол дозвонился до губера. А там — прям хоть стой, хоть падай…

Оказывается, пришли эти дамочки прямо к главе нашему и давай требовать, бумажки с подписями важными ему в лицо тыкая. Для губернатора важными. Журналистку с собой приволокли из активных суфражисток, начали фотографической вспышкой сверкать. В общем, навели суеты и гвалта. Вот он и сбросил всю эту головную боль на нас. Извинялся, конечно, но осадочек, как говорится, остался. «Вам, — говорит, — всё спокойно с рук сойдёт. И сами сплошь герои Отечества, и родственники свыше, и вообще военное подчинение, а мне — увы!»

Дамочек тех день помурыжили да отпустили. Часть, умудрённая полученным опытом, успокоилась, но некоторые — нет. Недели две в скверике под окнами у губернатора с картонками сидели, всем проходящим демонстрировали гневные надписи. Чегой хотели — непонятно. Потом, вроде, убрались восвояси.

А я вот думаю — зря на них как на дурочек смотрели. Мутят воду — кто-то же их науськивает? А зачем? Чтоб люди от настоящего дела отвлеклись и вместе с этими вздорными бабёнками ахинеей страдали?

М-да.

А бумажек с тех пор всё больше и больше. То ли кто-то наверху жопу свою прикрывает, то ли хернёй страдать изволит, деятельность кипучую изображая, то ли всё вместе взятое!

Ладно, побухтели и хватит. Сел я за стол да начал с бумажонками разбираться. Так-то неприлично всю эту бумажную волокиту на помощников сваливать. И только я вник в очередную докладную, только писать резолюцию стал — Витгенштейн, собственной персоной. Нарисовался, не сотрёшь. Надо было сразу в бумажки лезть, а не меланхолии предаваться, чую — сейчас куда-то помчим. И Петя меня не разочаровал:

— Собирайся. Пойдём телепортом. Твоя идея получила высочайшее одобрение, — Пётр дёрнул головой вверх, — и ещё заявили мне издевательски, что мол, если кто врага государства заставит оному послужить, то только наша компашка. Ты представляешь — компашка!

— Да ладно тебе, чего взъелся? Па-адумаешь. Пусть хоть горшком называют, только в печь не садят!

— Коршун, знал бы ты, как ты меня своими поговорками народными достал!

— Не достал, а извлёк! — хмыкнул я.

— Извлёк-извлёк. Пошли уже! Сокол с Волчком уже заждались, наверное.

— Иду. — Накинул шинель (а то в самом деле, чего морозиться-то?), папаху напялил да на затылок сдвинул, кабинет захлопнул: — Далеко идём-то?

— Да вниз, в холл.

— А чего не из кабинета?

Петя с давно невиданной лёгкостью сбежал по лестнице и выскочил в широкое пространство холла, где нас ждали нетерпеливо переминающиеся Иван и Серго. Оба в парадном, усы завиты, чубы, красивые — спасу нет.

— Не получилось бы, — деловито ответил Петя мне (и, вроде бы, сразу всем), — место нужно. Телепорт групповой, технология ещё до конца не отточена. На тысячу случаев — примерно одно неправильное срабатывание.

— Неправильное, это когда на место прибытия пассажир прибывает не полностью? –нервно хохотнул Иван.

— Типун тебе на язык, твоё высочество! — осадил Петя. — И вообще, кое кто, если не прекратит свои дурацкие шуточки, имеет все шансы остаться тут!

— Понял, принял! — сделал испуганные глаза Сокол. — Разрешите исполнять, господин генерал-лейтенант?

— Разрешаю! — соблаговолил снизойти Петя. И эдак ручкой барственно повёл. Отпустило его, кажись.

— А что такоэ «типун», э? — спросил Серго.

Тут я думал, Витгенштейна прям Кондратий хватит. Он так выразительно и молча на Серго посмотрел, что тот аж руки ладонями вперёд поднял:

— Да я просто спросил, вай!

— Вот у Коршуна спроси, — очень спокойно ответил Петя. — Что такое «типун»? Почему на язык? И почему, етитская сила, все эти поговорки ко мне со страшной силой липнут⁈

Тут к нам подошёл Харитонов и, слегка наклонившись к Витгенштейну, сказал:

— Пётр Петрович, вы просили предупредить. Через пять минут будет звонок на перемену.

Петя мгновенно собрался:

— Благодарю! Господа, прошу встать кучно, хватит дурака валять…

Он вынул из кармана небольшой артефакт, почти незаметный в руке, мигнуло — и мы оказались на берегу Илима.

— А чего так далеко? — удивился Сокол.

— Ножками-ножками! — бодро прокомментировал Петя. — Разбаловались вы на бумажной работе, ваше высочество.

— Иди в жопу! Ты погляди, снега сколько! — великий князюшко пошёл к знакомым воротам в охраняемую зону «Объекта№18», раздражённо выдёргивая ноги из полуметровых сугробов.

— Это ещё по-божески! — сказал я, размышляя: стоит ли накинуть шкуру или так сойдёт? — Тут и полтора метра может быть запросто.

— Спасибо вам, герцог Топплерский, за просвещение. Знал бы — унты одел!

— Сокол, ты чэго, э? — удивлённо спросил его Багратион. — Прям с утра нудишь!

Иван остановился, и Серго впечатался ему в спину.

— Волчок, ты реально не понимаешь? — Серго пожал плечами. — Ты сегодня спал?

— Конэчно, а ты?

— А я — нет. Не один Петя у нас телепортами по высоким кабинетам мотался. Имел я, знаете ли, беседу с дядюшкой*. Или он со мной беседу имел — тут как посмотреть. Во всяком случае, мозги мне имели с выдумкой — это точно. — Даже спина у Сокола была сердитая. — Знаете, когда у тебя эдак ласково интересуются: «Дорогой племянничек, а как вы обеспечите лояльность баронессы?» А я ему: «Вот есть, к примеру, такой вариант». А мне…

*Императором всероссийским, если кто забыл.

— Ты всю беседу будешь нам пересказывать? — ворчливо перебил его Витгенштейн. Сокол сразу остановился и обернулся, возмущённо задрав брови на самый лоб. Но Петя