КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

Глава 27

ДОГОВОР

ПЛЮС ДВЕ

Иркутская губерния, северные области, Объект №18

19 января 1948 года, день

Коршунов Илья Алексеевич

Енрикета, кажется, на несколько мгновений потеряла дар речи:

— Вы предлагаете мне выйти отсюда?

— Да, чтобы поддержать моего сына.

— В качестве… в качестве кого?..

— В качестве кого, ваше высочество? — обратился я к Соколу.

— В качестве независимого консультанта. И, возможно, наставницы?

— Нет. Наставницей — нет!

Что удивительно, это сказала сама древняя вампирша, опередив меня буквально на секунду.

Она соскочила со стула и, нервно сжимая ручки, пару раз прошлась туда-сюда на несколько коротких шагов (подозреваю, привычка, сформированная размерами её камеры).

— Я не смогу быть наставником тому, кто уже настолько меня превосходит! Как давно у него произошёл прорыв? — требовательно спросила она у меня. — Сколько времени прошло с инициации?

— Меньше месяца.

— В таком случае, снова хочу предостеречь вас от завышенных ожиданий. Некромант в момент первого серьёзного прорыва способен поднимать целые кладбища. И это далеко не означает, что впоследствии он сможет повторить свой подвиг хотя бы на одну сотую.

— Замечу, — индифферентно вмешался Сокол, — что приведённые вами сведения относятся к системе старинной. Я бы сказал даже — дикой. В границах Российской империи выявление детей, склонных к некромантии, происходит гораздо ранее, чем названные вами выплески могут проявиться. В подробности посвящать вас не буду — да, собственно, я и сам в них не посвящён, но иноками монастыря Марка Печёрского найден способ смягчить этот выплеск инициации.

— Да вы что? — вскинула бровки баронесса и тут же подозрительно сморщилась: — Что-то у меня не склеивается ваша история…

— Если уж говорить начистоту, — признался Петя, — проморгали мы Аркадия. Никто и никогда не проверял его на способность к некромантии.

— Почему? — быстро спросила Енрикетта и тут же уставилась на меня, задохнувшись от догадки: — Он… Он ещё и Зверь⁈

— Да, — кивнул вперёд меня Сокол, — белый медведь, как и Илья Алексеич. Высший. Поэтому инициация у него прошла, как вы описывали — на поле боя несколько сотен поднял и повёл в бой. Не говоря уж о жутких кадаврах-лошадях, из кусков собранных, о которых теперь страшные легенды по фронту ходят. С того дня прошло более двух недель. И мы имеем неопровержимые доказательства от сотни независимых свидетелей — Аркадий способен одномоментно управлять четырьмя десятками поднятых мертвецов. Так что к инициации это имеет малое отношение.

Енрикетта слушала, прикусив губу и сжав кулачки. В глазах её пылало настоящее пламя:

— О, Тёмные Боги! Если бы он родился в моё время — половина Европы была бы нашим королевством! Если бы…

— Аркадий прежде всего мой сын!

Баронесса горько усмехнулась:

— Боюсь вас разочаровать, ваша светлость. Некромантов сила меняет. Так произошло со всеми известными мне… — она осеклась и задумчиво продолжила: — Хотя, пожалуй, этот ваш Иннокентий… — Она забавно произнесла это имя, слегка растягивая гласные. — Он очень силён, очень! Но остаётся просто человеком. Даже удивительно!

— Вы всё же не ответили на мой вопрос.

— Да-да… — Енрикетта уселась на своё место, хмуря тонкие бровки. — Как вы собираетесь решать вопрос с моим заключением? Это, как вы понимаете, — она хмыкнула, — вопрос государственной безопасности.

Витгенштейн поднялся с каменного стула и протянул баронессе тонкую кожаную папку:

— Здесь все необходимые документы. Вам даруется временное помилование на том условии, что вы отряжаетесь в отряд графа Аркадия Коршунова в качестве его телохранителя и консультанта.

— Я же уже сказала, что ничем помочь не смогу. Он уже перешагнул мой уровень. Это всё равно, что мотылёк будет учить орла летать!

— Его не надо учить летать, — возразил я. — А вот не лететь на огонь мотылёк научить может!

Ух ты как можешь! – усмехнулся Зверь. — Поэтично.

— Интересно, интересно… — Енрикетта Марти принялась болтать ногами, изображая обыкновенную девочку. Вот что у неё за привычка, а?.. — Да! Я согласна! Но с одним условием!

Мы переглянулись.

— Назовите ваше условие, — предложил Сокол, — и мы оценим его приемлемость.

Что может потребовать это древнее чудовище?

— Я возьму с собой девочку из вон той камеры! — баронесса ткнула пальцем в последнюю в коридоре дверь. — Младшую.

— Господи, зачэм? — вслух удивился Серго. И я был с ним солидарен: зачем ей утопленница-то?

Баронесса смотрела на свой подол:

— Полтора десятилетия назад слово Ильи Алексеевича, данное ей, позволило мне увидеть солнце. И небо! Впервые за два столетия! Как вы считаете, ей стоит вернуть долг благодарности?

— Петя? — я в полнейшем недоумении посмотрел на Витгенштейна.

— Думаю, это можно устроить! — самым что ни на есть канцелярским тоном заявил он. И, гад такой, достал из папки ещё несколько листков! — Вот бумаги на временное освобождение и присоединение к отряду, сейчас мы только впишем имя…

— Вы знали? Князь! Вы — знали⁈ — баронесса растерянно всплеснула ручками. — Но те бумаги, что вы дали мне, не имели запаха предсказаний. Я бы почувствовала! Это невероятно! — она откинулась на спинку стула и покачала головой: — Именно поэтому мы вам проиграли! И будем проигрывать! Но я не отступлю от своего слова. Если девочку, подарившую мне небо, включат в группу — я согласна! Я вступлю в отряд молодого графа Коршунова, признаю его главенство и буду выполнять функции его телохранителя и консультанта.

— Это все ваши условия?

— Да. — Енрикетта хитро посмотрела на Петра. — Полагаю, с вашей стороны пунктов будет гораздо больше?

— Естественно, баронесса, естественно.

— Давайте, давайте скорее, князь! Я непременно согласна! — она хихикнула — на этот раз по-ребячески звонко, но от этого смеха в коридоре разом стало темнее. — Ой, простите, этого больше не повторится, я очень-очень волнуюсь! — Она повела рукой и свет вернулся.

Пипец она страшная!

Ага!

Петя, однако, держался совершенно невозмутимо:

— Попрошу внимательно ознакомиться со списком…

И пошло длиннейшее и подробнейшее перечисление — чего сия дама обязуется делать (или напротив — не делать) в отношении самого Аркадия как командира, его подчинённых, соратников, близких, врагов, а также нейтральных лиц). Пунктами и подпунктами обложили вампиршу со всех сторон.

— Целый отдел трудился, князь, признайтесь?

— Нам скрывать нечего, — усмехнулся