КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

не собирался его выслушивать: — Мне тоже, знаешь, досталось. Это ты сразу к самому попал, а мне пришлось через шесть кабинетов идею проталкивать! Всё — топай вперёд. Вызвался тропу бить, так не останавливайся!

— Вот всегда так, чуть что, молчи и вперёд лезь! — пробурчал Сокол, но вперёд пошёл.

Мы с Серго переглянулись и молча порадовались, что к нам претензий нет.

ЧТО МЫ МОЖЕМ ПРЕДЛОЖИТЬ ДРУГ ДРУГУ

На входе у нас долго и въедливо проверяли документы. Впрочем, никто и не удивлялся. В учреждениях подобного рода ты хоть какая светлость или сиятельство будешь, а документы проверят. И на иллюзии и на… да на чёрта лысого проверят. Служба у них тут такая.

Потом мы шли знакомыми коридорами внутри сопки.

— Гляди, Серго, а дырки от пуль так и не заделали! — я кивнул Багратиону на следы под потолком. — Может, им содействие какое оказать. Помощь там?

— Ну ты дал, Коршун! — ответил мне вместо Волчка Петя. — Специально они оставлены. Для напоминания.

— Ну если так только… Я ж хотел вспомоществование денежное выписать. Так-то я ж и оставил…

— Добрый ты!

— Кстати, о доброте, — я поправил на плече лямки сидора, на который почему-то никто не обращал внимания: — Я тут водички захватил. Не с Байкала, с нашего деревенского родника, но, может, сгодится? Как раз освящали вчера.

Петя покосился на меня с непонятным выражением:

— Сгодится. Говорю — добрый ты.

Мы подошли к знакомой дверце. Витгенштейн вежливо постучался.

Дверь совершенно беззвучно распахнулась. Из наполняющей камеру тьмы раздался детский голос:

— Пора бы привыкнуть, но вам каждый раз удаётся меня удивить. Входите, ваша светлость.

Петя сморгнул:

— Э-э-э, я пожалуй постою тут. Беседа у нас к вам, сеньора Марти.

— Даже так? Очень любопытно.

Маленькое чудовище, пританцовывая, вышла из своей камеры. За прошедшие годы госпожа Енрикетта Марти совершенно не изменилась. Хотя было бы удивительно, будь это иначе.

— Давай, Коршун. — кивнул мне Витгенштейн. — Это твоя идея!

Судя по всему, его распирало любопытство — как я справлюсь.

Я шагнул вперёд.

— Госпожа Марти. У меня к вам небольшой рассказ, несколько предложений и одно… нет, два требования. Вам интересно?

— Даже так? — она засмеялась сухим старушечьим смехом, так сильно контрастирующим с детским лицом и телом, что шерсть у моего Зверя на загривке встала дыбом. — Вы не заходили ко мне аж… — она крутнулась на каблучке, мотнув косичками, и вдруг резко ткнула в меня пальчиком, — двенадцать лет!

Как я не рубанул это палец когтями, сам не знаю.

А Енрикетта смотрела на меня со шкодливостью маленькой проказницы. Она ведь ждала, что я шарахнусь от неё назад?

Не дождётся.

Баронесса широко улыбнулась и мило склонила головку вбок:

— Или пятнадцать? Неважно! Знаете ли, Илья Алексеевич, я заметила, что если перестать считать дни, недели и месяцы, меньше скатываешься… — тон её вдруг стал неожиданно-взрослым, — в безумие. — Она сделалась серьёзна и спросила: — На дворе ведь зима? От вас пахнет снегом.

— Девятнадцатое января, — подтвердил я. — Год одна тысяча девятьсот сорок восьмой, если вам интересно.

Енрикетта отвернулась к чёрному зеву своей комнаты и некоторое время стояла так. Признаться, я думал, что сейчас она уйдёт.

— Да, — сказала она и обернулась, вскидывая подбородок. — Да, мне интересно! Обещаю как минимум выслушать вас до конца.

— Хорошо. — Я огляделся. — Недоработка, Пётр Петрович, даже присесть не на что.

— Не предусмотрено подобное! — отрезал Витгенштейн.

— Ну, не предусмотрено, так не предусмотрено, обойдёмся. Госпожа баронесса, поскольку вы являетесь одним из четырёх архимагов-некромантов…

— Трёх! — поправила меня Енрикетта, и ткнула пальчиком в пол. Плитка и камень потекли, приобретая вид вычурных стульев с гнутыми ножками. Прям тебе венский гарнитур. Только из камня. Господи, сколько ж ты мощи мажеской поместил в такой маленький на вид сосуд!

Баронесса заняла ближайший к камере стул, совершенно по-детски поджав под себя одну ногу:

— Прошу, присаживайтесь и продолжайте!

Расселись, чего уж там. Щас ещё кофе бы…

— И всё-таки четырёх. Недавно мой сын, Аркадий, инициировался как некромант.

— И вы сразу занесли его в архимаги? — Енрикетта задумчиво накрутила на палец кончик косички. — Не слишком самонадеянно?

Я напомнил себе, что сидящее передо мной существо всего лишь носит вечно юную оболочку. Эта женщина стара, очень стара. Если говорить с ней — то только прямо.

— Возможно, возможно… Тут ведь, видите ли, всё познаётся в сравнении, как мне сказали. Сколько вы можете поднять «слуг»?

Енрикетта хмыкнула, принимая тон беседы:

— Штук двадцать, если мы говорим именно о поднятых слугах. «Теней» штук пять.

— Мой сын по подтверждённым свидетельским показаниям может одновременно поднять сорок мертвецов.

— Ско-олько! — баронесса метнулась ко мне и уставилась в глаза. Етитская сила, словно в бездну смотришь! Натурально, колодцы во тьму, и ещё что-то там на дне поблёскивает. — Сколько-сколько? Да даже Влад Третий не смог бы столько поднять, несмотря на все легенды!.. Неужели Стрэг возродился?

— Простите? — сразу оживился Витгенштейн. — Кто такой Стрэг?

Баронесса посмотрела на него, словно только что вспомнив о его присутствии, и нехотя ответила:

— Кровавая легенда некромантов. Первоотец… — Вернулась на своё место и обратилась уже ко мне? — И что вы хотите от скромной узницы, ваша светлость?

И взгляд эдак искоса…

— Госпожа баронесса, я прекрасно понимаю, что вас тут удерживает только ваше слово…

— И страх! — перебила она меня. — Поверьте, дорогой герцог, и страх! Я, как это ни странно звучит, хочу жить. Благо теперь, после проявленного вами участия, у меня есть постоянные новости из-за ограды. И книги. И музыка! Музыка! Люди удивительно изобретательны. Патефоны и пластинки. О! Это прекрасно!

— Хорошо. И страх. Но что бы вы сказали, если бы вы, мадам присоединились к моему сыну?

* * *

Дорогие читатели! Завтра будет небольшая финальная глава и старт нового тома!

Примечание

Возможно, самые внимательные из вас заметили, что мы немного запутались в порядке выпуска последних глав. А всё потому, что действия происходят очень близко по времени, но при этом разница в часовых поясах у Москвы и Клостервальда с Иркутском значительная.

На суть сюжета это не влияет совершенно. А окончательно порядок будет выправлен после того, как том будет завершён.

Спасибо